– Что? – настороженно осведомился он. Ответом была ослепительно самодовольная улыбка.

– Боюсь, сегодня тебе не удастся скрыться от людей.

Его осенила ужасная мысль.

– Почему?

– Потому что я даю обед и бал.

Чарлз вовремя прикусил язык, заглушив готовое сорваться ругательство. Но мать, очевидно, ни капли ему не сочувствовала.

– Видишь ли, твои сестры, лишенные возможности устроить твою судьбу, принялись устраивать свою. Вышло так, – она подала ему руку, позволяя поднять ее с кресла, – что капитан одного из полков пал к ногам Лидии, а некий повеса, если не сказать больше, трется возле юбок Жаклин: не то чтобы девочки поощряли эти ухаживания, но хорошо, что ты здесь.

Она погладила сына по плечу и, проигнорировав довольно явственный стон, объявила:

– Пойдем, я должна предупредить Пенни.

Только в два часа ночи, когда и капитан, и повеса, и остальные гости благополучно разошлись, Чарлзу наконец удалось схватить Пенни за руку и потащить наверх. В свою комнату.

Пенни отбивалась и протестовала. Но он упорно продолжал тянуть ее в покои графа, свои безраздельные владения. И отпустил, только когда втолкнул ее в спальню и запер двери.

Пенни раздраженно вздохнула и подняла глаза к небу.

– Хороший пример ты показываешь своим сестрам!

Он молча сбросил фрак и принялся расстегивать манжеты.

– А я в этом не уверен. По-моему, это правильный пример. Положив серьги на пристенный столик, она недоуменно взглянула на него, но он не стал дальше распространяться. Настояв на том, чтобы она провела ночь у него в комнате, невзирая на мнение окружающих и на то, кто из домочадцев узнает о столь скандальном поведении, Чарлз полагал, что ясно дал понять о намерениях жениться на Пенни. Ничто иное не могло объяснить столь откровенные действия: он был уверен, что мать, сестры и невестки все поймут правильно.

Мало того, вероятно, будут на седьмом небе. Слава Богу, он их не услышит!

Пенни вытащила шпильки из волос и распустила сложную прическу, которую ей уложила горничная Жаклин. Она предположила, что они находятся в его, а не в ее комнате, потому что ее спальня находилась рядом с покоями его сестер. С самого возвращения из Эмберли-Хауса они не имели возможности поговорить, а у Чарлза не было ни малейшего шанса убедить ее остаться в Лондоне. Она заранее приготовилась к спору, знала о предстоящем поединке с того момента, когда вынудила его взять ее с собой в Лондон. Теперь он попробует оставить ее здесь, где она будет в полной безопасности.

Однако его ждет разочарование.

Но она не может ничего объяснить, пока он не затронет эту тему.

Расчесав пальцами длинные пряди, Пенни тряхнула головой и стала расстегивать платье.

Он, так и не сняв брюк, подошел сзади и расшнуровал корсет. Пенни шепотом поблагодарила его, сняла платье и бросила на стул. Одетая только в тонкую рубашку, она позволила ему привлечь ее к себе. Позволила обнять. Окружить своей силой.

Нагнув голову, Чарлз прижал губы к ее шее. Она почти ощущала, как он пытается найти лучший способ начать разговор. Но он поднял голову, отступил и пробормотал:

– Пока я не забыл…

Подойдя к комоду, он взял письмо и протянул ей:

– Это дожидалось меня. Но на самом деле предназначено тебе.

Совершенно растерявшись, она развернула листочки, разгладила и стала читать. Это был отчет о битве при Ватерлоо, написанный капралом, воевавшим водном полку с Гренвиллом.

Она прочла первый абзац и медленно опустилась на кровать, захваченная бесхитростным рассказом молодого капрала. И, продолжая читать, слепо потянулась к Чарлзу. Он обнял ее и прижал к себе, пока перед глазами Пенни развертывались обстоятельства гибели сводного брата.

Дочитав до конца и сложив письмо, она еще немного посидела, прежде чем робко спросить:

– Где… где ты это взял?

– Мне было известно, что Девил Кинстер вел кавалерийский полк на Угумон. Вполне возможно, что он и его люди знали тех немногих, кому удалось выжить. Вот я и обратился к нему. Один из его кузенов видел остатки полка Гренвилла после сражения. Он запомнил капрала и разыскал его. Оказалось, что капрал, в свою очередь, помнит Гренвилла.

Пенни шмыгнула носом и улыбнулась сквозь слезы.

– Спасибо тебе. Знать, что он погиб героем… это столько для меня значит… Мне не стало легче. Просто теперь я могу им гордиться… послушай, ты позволишь отдать это Элайне?

– Конечно.

Она поднялась, подошла к столику и положила письмо рядом с серьгами. И, повернувшись, долго изучала его: широкая обнаженная грудь, темная грива, обрамляющая поразительно красивое лицо, глаза цвета полуночи, устремленные на нее. Она подошла к нему, протянула руку и, когда он сжал ее пальцы, села рядом на постель.