– Не так-то это легко.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем осыпаемый приглушенными проклятиями замок со стоном открылся.

Чарлз поднял задвижку, налег плечом на дверь раз, другой. Дверь с трудом подалась. Чарлз высунул голову и осмотрелся, но, кажется, ничего не поняв, поспешил уступить место подошедшей Пенни.

– Это не боковой двор?

– Да-а, – пораженно протянула она и, высунув руку, сорвала листик, болтавшийся у двери.

– Это плющ, покрывающий западную стену.

Она попыталась открыть дверь шире, но ничего не вышло. Оказалось, что ее подпирает груда земли и листьев. Чарлз тяжело вздохнул.

– Отойди.

Пришлось немало потрудиться, прежде чем она выскользнула на солнечный свет.

– Не отходи далеко, – прошептал он, когда она протискивалась мимо.

Наконец ему удалось последовать за ней. Радостно вдыхая свежий воздух, он подошел к ней, и они вместе стали изучать стену и дверь. Даже теперь, приоткрытая и заваленная кучей листьев, она была почти незаметна. От посторонних глаз ее скрывала густая занавесь разросшегося плюша.

– Она прорезана во внешней стене, верно? Я даже не подозревала о ее существовании.

– Если мы приведем все в порядок, разровняем листья и землю и поправим плющ, никто ничего не увидит.

Вернувшись к двери, он взял ключ, толкнул створку, повернул ключ в скважине, сунул его в карман, после чего носком сапога закидал дверь листьями и землей. Отступил, оглядел плюш, коснулся лозы раз, другой, расправил листья, и дверь исчезла.

Чарлз довольно усмехнулся и направился к ошеломленной Пенни.

– Поразительно! Интересно, знал ли об этом Гренвилл?

– Вряд ли, – покачал головой Чарлз. – Замки не открывались много лет.

Пенни подняла голову. В хозяйской спальне не было окон, выходивших во двор. И слава Богу.

– Послушай, неужели Николас все еще там? Он проследил за направлением ее взгляда.

– Как бы там ни было, думаю, нам следует нанести ему визит.

– Хмм… я и сама об этом подумала.

Вечно очертя голову несется навстречу опасности… Но вслух он ничего не сказал.

– Ты изложил ему суть своей миссии. Николас явно не хотел, чтобы я оставалась в Эбби, где могу свободно встречаться и говорить с тобой, хотя до сих пор был просто счастлив, что я оставила его одного. Так что, может, стоит его немного подразнить?

– Но каким образом?

– Если ты собираешься побольше узнать о контрабандистах этого побережья, набор превосходных карт должен очень пригодиться, верно?

– Как тебе известно, я знаю этот участок побережья лучше собственной ладони. К чему мне какие-то карты?

– Но ведь Николас то этого не знает, – улыбнулась она.

– Неплохая идея, – решил Чарлз, подумав. – Признайся, что у тебя на уме.

– Ну… очевидно, во время завтрака мы с тобой разговорились, и я, стремясь помочь тебе, предложила набор весьма подробных карт, хранящихся в папиной библиотеке. Сегодня мы приехали за ними.

– Превосходно.

Он был вполне искренен и уже видел, как обыграть эту сцену, чтобы нагнать на Николаса страху. Пусть потрясется немного!

Пенни кивнула.

– Пойдем, – оживилась она, подбирая юбки.

– Постой! – велел он и, когда она обернулась, коротко добавил: – Паутина.

Пенни недоуменно подняла брови, но, приглядевшись к нему, охнула:

– Ой, а я и не заметила!

Подступив ближе, она стала обирать паутинное кружево с его волос и плеч, потом обошла кругом. Он ощущал легкие прикосновения то тут, то там и терпеливо ждал, пока она оказалась лицом к лицу с ним. Совсем близко и все же избегая взгляда. Собрала последние волокна паутины с его лба и наспех оглядела еще раз.

– Ну вот, все!

– Теперь твоя очередь.

Ее глаза блеснули. Расширились.

– Если отыщешь на мне паука, я в жизни никуда с тобой не пойду.

Чарлз рассмеялся. Поднял длинную серую прядь с ее левого уха. На миг встретился с ней глазами.

– Если и найду, все равно не скажу.

Он стал медленно обходить ее, стряхивая тонкие волокна с бархата амазонки.

– Почему женщины так боятся пауков? Подумаешь, какие-то мелкие насекомые. Гораздо меньше тебя.

– У них восемь ног.