— Клоны деуса Нергала, транспортная служба, — отозвался Девятый без особого почтения. — Не удивляйся их малым годам, мой господин. Клоны творятся в биологических лабораториях во взрослом обличье, а затем поступают в Питомник на обучение, и длится оно от года до пяти лет — смотря по тому, нужны ли владыкам слуги или знающие техники. Копии деуса Нергала живут после Питомника пару десятилетий и все это время плавают по морям. Не тревожься за них; они — умелые моряки.

— А сколько живешь ты?

— Столько, сколько будет угодно моим владыкам, — сообщил крючконосый, и священник заметил, как по его лицу промелькнула мрачная тень. Вероятно, восемь его предшественников расстались с жизнью не по своей воле, подумалось Иеро, и он решил, что этим вопросом стоит заняться подробнее.

Они миновали просторный холл, вышли на террасу и спустились по широкой лестнице в парк. Здесь Иеро остановился и оглядел здание снаружи. Оно оказалось большим, не меньше, чем королевский дворец в Д'Алви или главный собор в Саске; стены из белого мрамора вздымались на высоту трех этажей, по углам плоской кровли торчали четыре изящные башенки, а к парку выходила терраса с колоннадой и лестницей; над ее перилами слева и справа стояли на невысоких пьедесталах гранитные изваяния в полный человеческий рост. При виде их священник вздрогнул. Тут были Волосатые Ревуны, люди-крысы, люди-россомахи и другие лемуты, населявшие его родной материк, и множество других созданий, неведомых ему, но одинаково отвратительных и ужасных. Последними в этой череде мутантов и монстров красовались статуи вербэра и какой-то твари, похожей на гигантского муравья — в ней Иеро узнал подобие своих ночных пленителей.

— Воин-мирмид, — раздался за спиной голос Девятого. — Кажется, ты познакомился с ними прошлой ночью, мой господин? Они охраняют землю Кентау и принесли тебя сюда. — Он помолчал и, с заметным колебанием в голосе, добавил: — Мы, клоны владык, не любим мирмидов. Даже те из нас, у кого четырехзначный номер и не слишком много соображения.

— Почему?

— По той причине, господин, что тела проживших свой срок являются пищей для мирмидов, а провинившихся отдают им живыми. Я постараюсь не заслужить такого наказания и умру легкой смертью… Но все же неприятно смотреть на этих существ. Могила для каждого из нас…

Страх за Гимпа и брата Альдо когтями стиснул сердце Иеро. Неужели их скормили этим тварям? С холодной яростью сжав кулаки, он зашептал молитву; нарушая церковный обычай, он клялся именем Господа, что отомстит, и отомстит жестоко.

— Что ты делаешь, господин? — раздался за спиной голос Девятого.

— Любуюсь этим зданием, — сквозь зубы пробормотал священник. — Любуюсь и гадаю: кому оно принадлежит? Великому Локи?

— О, нет! У деуса Локи и трех остальных повелителей есть свои дворцы, а этот предназначен для тебя. Конечно, если ты станешь пятым в Теоне.

— И что я должен сделать, чтобы добиться подобной чести? — буркнул Иеро.

— Об этом тебе скажут, господин.

Священник кивнул, чувствуя, как ненависть и гнев туманят голову. Это было опасно, и он постарался успокоиться, напомнив себе, что все мало-помалу становится на свои места. Зачем-то он нужен Нечистому, и тот готов его купить — за этот дворец, за власть и могущество, обещанные при прошлой встрече. Что он сулил еще? Кажется, бессмертие? Теперь Иеро понимал, что эти посулы не были ложью; череда клонов, новых тел, сменяемых раз за разом, и в самом деле могла обеспечить бесконечно долгое существование.

Но как Нечистый добрался до этой тайны?

Нахмурившись, он сделал повелительный жест:

— Ну, веди… веди к хозяевам, Девятый…

Они двинулись по главной аллее, обсаженной большими липами и тянувшейся к морскому берегу. По обе ее стороны расстилался сказочный парк, обрамленный с юга горным хребтом; дорожки, отходившие влево и вправо, вели к фонтанам и цветникам, беседкам и беломраморным павильонам, нагромождению живописных скал с темным зевом пещеры, лужайкам, покрытым низкой густой травой, золотистым зарослям бамбука и пальмовым рощам. Кое-где сверкала серебристая гладь озер и прудов, соединенных извилистыми каналами; переброшенные через них мостики словно парили в теплом воздухе, насыщенном запахами цветов и моря. Иногда цепочка лип прерывалась или отступала, открывая вид на нечто особенное: яркие цветочные куртины и фруктовые сады, холм со строением, увенчанным двумя куполами, просторный луг на фоне гор, где дубы, лавры, кипарисы и магнолии были рассажены словно огромные зеленые букеты, озеро, в котором плавали лиловые и алые кувшинки размером с колесо фургона, и стоявшие в отдалении дворцы. Их было четыре, и проходя мимо самого большого, возведенного в форме пирамиды со срезанной вершиной, Девятый почтительно склонился и произнес:

— Обитель деуса Локи, мой господин. А там, правее, участок земли под хрустальным колпаком — видишь, голая почва, песок и камни? Так выглядел Кентау в древние времена. До Смерти в восьмидесяти милях от этих мест лежало поле, откуда стартовали ракетопланы — машины, летавшие выше самых высоких гор; поле уничтожили, и волна радиации докатилась сюда с северо-востока, а с запада подступило море, когда воды его разлились и затопили равнину. Так образовался полуостров, и был он подобен пустоши, которую ты видишь у дворца владыки. Деус оставил этот участок как память о его могуществе и преобразующей силе.

С этими словами Девятый распростер руки, будто обнимая чудесный пейзаж с его цветами, деревьями и строениями.

— Твой владыка мог бы выбрать место поудачнее и не тратить попусту силы и труды, — заметил Иеро. — Есть земли, которых не коснулась Смерть.

— Эта земля подходила более прочих. Что же до сил и трудов, то разве владыки считаются с такими мелочами? В их распоряжении вечность, а то, что ты видишь, сделано за тысячу лет. Моим клоном, строителями и служителями! — Девятый коснулся ладонью груди.