Карл вырвал свою руку, и не успел Сажин опомниться, как маленький австриец подбежал к указанной машине и заглянул в окно.

– Неизвестный тип, – сказал беспечно Карл, возвращаясь. – Думаю, ты ошибся, Миша. Я сейчас ничего особенного не знаю. Кому я нужен?

– Ну, а уж я совсем без надобности, – улыбнулся Сажин. – Ты куда?

– Я иду в одно очень серьезное учреждение, – ответил Карл. – Иду хлопотать о пенсии.

Римас подождал, пока друзья распрощаются, и упрямо двинул «Ситроен» следом за Сажиным.

В холодном кожаном кресле Карл выглядел особенно хрупким и беззащитным. Он несколько виновато смотрел на Фишбаха, который ему вежливо улыбался и терпеливо объяснял:

– Но вы уже здоровы, господин Петцке, и государство не может платить вам пособие. Поймите меня, я бы рад вам помочь…

– Да-да, – согласился Карл, – но у меня двое детей, и даже с пособием мы не очень…

– Поймите, господин Петцке, – перебил Фишбах, – я бы мог выхлопотать вам пособие по безработице, но вы не желаете работать.

Карл хотел уже встать и поклониться, но обратил внимание, как Фишбах нетерпеливо поглаживает ручки кресла, и подумал, что палачам, наверное, много забот доставляли собственные руки. Неизвестно, куда их девать во время простого разговора.

– Мне приходится много ездить, – Карл сжал пальцами переносицу, лицо его стало задумчивым, затем жестким. Он взглянул на часы, при этом на его запястье стали четко видны черные выжженные цифры.

– В данной ситуации я бессилен, – Фишбах встал. – Прошу меня извинить.

– А вы очень любезны, господин Фишбах, – Карл склонил голову – то ли попрощался, то ли отвернулся – и тихо вышел из кабинета.

Фишбах секунду сидел неподвижно, снял телефонную трубку, положил на место, хрустнул пальцами, снова снял трубку и решительно набрал номер. Абонент не отвечал. Фишбах заглянул в записную книжку и набрал другой номер.

– Господина Лемке, пожалуйста, – сказал он и посмотрел на дверь. – Господин Лемке? Вроде за меня уже взялись. Я не мнителен… Хорошо… Жду вас у себя.

Когда раздался звонок, Шурик посмотрел на телефон подозрительно, затем перевел взгляд на стенку, за которой жили Зигмунд и Роберт, хитро улыбнулся и снял трубку.

– Легковес Бодрашев к вашим услугам, сэр.

– Здравствуй, мальчик, – услышал он незнакомый голос и, перестав дурачиться, ответил:

– Здравствуйте. Кто говорит?

– Друг твоего тренера.

– Ну? – осторожно ответил Шурик.

– Я сейчас проводил Михаила до посольства, он неважно себя чувствует, но скрывает это. Возьми своих друзей и встречай его у выхода. Как бы случайно, мальчик. Понимаешь меня?

– Михаил Петрович заболел? А как вас зовут?

– Меня зовут Карл. Для тебя – дядя Карл. Мы с тобой знакомы. Помнишь?

Сажин пересек двор посольства и, оказавшись на улице, оглянулся в поисках такси. У тротуара тут же остановилась машина, и сидевший за рулем Хайнц предупредительно открыл дверцу.

– Здравствуйте. – Сажин хотел было сесть, но его окликнули:

– Миша, прихвати нас! – Роберт махнул рукой и, сопровождаемый Зигмундом и Шуриком, подошел к машине.

– Вы как сюда попали? – удивился Сажин.

– Гуляем, Миша, – ответил Роберт и подсадил тренера в машину, следом шмыгнул и Шурик.

Зигмунд сел рядом с водителем, и тот невольно съежился.

– Отель «Палас», – сказал Сажин, и машина тронулась.

Они не проехали и квартала, как на дорогу выскочил Вольф и поднял руку. Хайнц ловко объехал товарища и дал газ, Вольф так и остался стоять с поднятой рукой.

Он вошел в автоматную будку и набрал номер.

– Хелло, шеф? – быстро заговорил он. – Клиент сел в машину, но с ним было еще трое, и Хайнц не подобрал меня.

Петер Визе заметил Лемке, как только тот появился в зале, но не пошел к нему, а продолжал наблюдать за русским тяжеловесом. Тот боксировал с легковесом, но успевал. Не отвечая на удары, уклонами и нырками он уходил от атаки, вовремя захватывал руки противника и, видимо, что-то ему говорил. Малыш сердился и, зная свою безнаказанность, не заботился о защите, лез вперед, старался во что бы то ни стало ударить побольнее. Зигмунд улыбался, улыбался и старый Петер. Подошел Тони и тронул тренера за плечо. Петер поднял голову, Тони кивнул на дверь и, встав перед зеркалом, начал бой с тенью.