– Мне бы твои заботы, – Хайнц подтолкнул брата к выходу, – скажи лучше, что я доложу отцу? Я проиграл тысячу монет.

Римас остановил «Ситроен» у маленького кафе.

– Минуту, Вальтер, я куплю сигареты. – Он зашел в кафе, молча положил на стойку монету и показал на пачку сигарет, другой рукой снял телефонную трубку висевшего на стене автомата и набрал номер. Абонент не ответил. Римас взял сигареты и вышел на улицу. Через минуту «Ситроен» вновь катился по улицам шумного города.

– Фишбах нам очень нужен, – продолжал Лемке, видимо, ранее начатый разговор. – И мы не можем свою политику в стране ставить в зависимость от памяти этого Сажина. Не узнал сегодня – узнает завтра. Ты представляешь, какой скандал поднимут русские? Австрийцы с их мягкотелым нейтралитетом отдадут парня.

Римас резко повернул руль и обогнал какую-то машину.

– Мы не у себя дома, и его нельзя просто застрелить на улице. Шеф не хочет обострения с австрийским правительством, газетной шумихи и прочего.

Римас недовольно хмыкнул.

– Мы не у себя дома, – повторил Лемке. – И ты был прав, Римас, нам кто-то мешает. Когда боксеры выходили из машины, мальчишка что-то сказал о телефонном звонке. Важно узнать, что именно.

Римас остановил машину.

– Разреши мне поговорить с мальчиком.

Лемке посмотрел на Римаса, улыбнулся, достал из кармана ключи и повесил на руль.

– Если хочешь, Римас. Моя квартира в твоем распоряжении.

Римас положил ключи в карман и спросил:

– Где ликвидируют тренера?

– У меня есть идея, завтра поговорим. Приходи утром, посмотрим шествие покойников.

– Зря ты доверился уголовникам, – ответил Римас.

Они вышли из машины и раскланялись.

– Не уходи, жди звонка, – Лемке приподнял шляпу и ушел, а Римас вошел в кафе и снял телефонную трубку.

Абонент не отвечал, Римас вынул из кармана почтовую открытку с изображением самолета и написал: «Привет из Вены», – проставил число и бросил открытку в ящик.

– Простите, Михаил Петрович, но я обещал послу, что привезу вас, – сказал работник посольства, усаживаясь за руль. Рядом с ним сел Зигмунд. Сажин, Роберт и Шурик разместились сзади.

– Николай Федорович не мог приехать на матч и очень сожалел, но просил привезти вас всех обязательно.

– С начальством не спорят, – Сажин демонстративно вздохнул. Несколько минут ехали молча.

– Вот мы и дома. Наша улица, ребята, называется Райзнерштрассе.

Все вышли из машины. Шурик оглядел старое трехэтажное здание посольства и сказал:

– Не шибко шикарно живете, Николай Николаевич.

– Этот дом занимало еще посольство царской России. Получили в наследство, – ответил Николай Николаевич и подошел к Шурику. – Напротив, – он показал на современное здание из стекла и бетона, – посольство Федеративной Республики Германии. Построили они свою резиденцию в шестьдесят шестом году. Живут, на нас любуются, очень им хорошо все видно. Так что мы с лучшими друзьями, можно сказать, лицом к лицу. Ну, пошли – нас, наверное, заждались.

Когда входили в здание, Роберт поймал Шурика за полу плаща.

– Ты знаешь, что дом человека ругать нельзя?

– Так я спросил…

– Меньше спрашивай, жеребенок. Если старшему ты нужен, он сам к тебе обратится. Понял?

– Понял, – Шурик вырвался и вприпрыжку пустился догонять товарищей.

Когда все сняли плащи, причесались и привели себя в порядок, Николай Николаевич открыл какую-то дверь и сказал:

– Ребята, проходите, вас ждут, а мы с Михаилом Петровичем сейчас вас догоним. – Он закрыл за боксерами дверь и повернулся к Сажину. – Сегодня у нас вечер отдыха, но сначала два слова о делах. – Он достал из кармана фотокарточку: – Вам этот господин знаком?

Сажин мельком взглянул и вернул фото.

– Вальтер Лемке, хозяин спортзала, где мы тренируемся.

– У меня к вам просьба, Михаил Петрович, постарайтесь не поддерживать с ним никаких контактов, – Николай Николаевич открыл дверь и взял Сажина под руку. – Под благовидным предлогом отказывайтесь от предложений господина Лемке. Ужин, совместная прогулка. Вы меня понимаете?

– Хорошо, – Сажин кивнул и вошел в зал, полный празднично одетых людей, которые стояли вдоль уставленного бутылками и закусками стола.