– Чего же ты медлишь? Открывай поскорее! – азартно промолвил Женя, первым подбежавший к изнемогавшему от счастья Хоттабычу.

– Я не смею открывать его, ибо он запечатан Сулеймановой печатью. Пусть Волька ибн Алеша, освободивший меня, выпустит из заточения и моего несчастного брата. Вот он, сосуд, в мечтах о котором я провел столько бессонных ночей! – продолжал он кричать, потрясая своей находкой. – Возьми его, Волька, и открывай, на радость мне и моему брату Омару.

Прислушавшись на мгновение, он радостно захохотал:

– Ого-го, друзья мои! Омар подает знаки изнутри сосуда.

Теперь уже ребята слышали какое-то тихое тиканье, похожее на тиканье будильника.

Сережа с Женей не без зависти смотрели, как старик передал сосуд явно польщенному Вольке – вернее, положил его перед ним на песке, потому что сосуд оказался очень тяжелым.

– Что же ты, Хоттабыч, говорил, что Омара заперли в медном сосуде, когда сосуд, совсем наоборот, железный? Да ладно уж! Где тут печать? Ах, вот она где, – сказал Волька, осматривая сосуд со всех сторон.

Вдруг он весь побелел, затрясся от ужаса и изо всех сил крикнул:

– Ложись! Ложитесь! Хоттабыч, сию же минуту кидай сосуд обратно в море!

– Ты с ума сошел! – возмутился Хоттабыч. – Столько лет мечтать о встрече с Омаром и найти его только для того, чтобы снова бросить в море!

– Швырни его подальше! Там нет твоего Омара! Швыряй скорее, или мы все погибнем! – молил его между тем Волька, и, так как старик колебался, он отчаянно завопил: – Я приказываю тебе!

Недоуменно пожав плечами, Хоттабыч поднял тяжелый сосуд и, размахнувшись, забросил его метров за двести от берега.

Не успел Хоттабыч обернуться к стоявшему рядом с ним Вольке, как на месте падения сосуда раздался страшный грохот, большой водяной столб поднялся над спокойной гладью бухты и с глумом рассыпался.

Мириады оглушенных и убитых рыб всплыли животами кверху на поверхность воды.

Откуда-то бежали к берегу озабоченные люди, привлеченные взрывом.

– Скорее удирать отсюда! – скомандовал Волька, и наши друзья поспешно выбрались на дорогу и зашагали к городу.

Позади всех шел, все время оглядываясь назад, расстроенный Хоттабыч.

Он все еще сомневался, нужно ли было ему слушаться Волькиного приказа.

– Что ты такого прочитал на этой штуке? – спросил Женя, догоняя далеко ушедшего вперед Вольку.

– Made in England [4] – вот что я прочитал!

– Бомба, значит, эта штука была?

– Мина, а не бомба, – поправил своего друга Волька. – Это понимать надо. Подводная мина.

Хоттабыч печально вздохнул.

– Будем считать, что все в порядке, – подвел итоги Волька. – С одной стороны, Омара не нашли. Это, конечно, жалко. Зато, с другой стороны, чуть не погибли, но спаслись. Это уже хорошо.

– Теперь в самый раз пойти позавтракать, – сказал запыхавшийся от быстрой ходьбы Женя.

Остальные путешественники нашли Женино предложение в высшей степени разумным.

Проходя мимо мрачного здания тайной полиции, они увидели, как оттуда вышел под конвоем двух полицейских их вчерашний знакомец, веселый рыбак Джованни.

Джованни тоже узнал их и возбужденно закричал, указывая на Хоттабыча:

– Вот он, этот старый синьор, который подарил мне золото! Он кому угодно подтвердит, что я не вор, а честный рыбак!

– В чем дело, о Джованни? – осведомился Хоттабыч, когда рыбак, которого крепко держали за руки полицейские, поравнялся с нашими друзьями.

– О синьор, – чуть не плача, отвечал бедный рыбак, – мне не верят, что вы подарили нам золотые монеты! И вот у меня забрали монеты и сказали, что я вор. Сейчас меня ведут в тюрьму. Помогите, синьор, объясните следователю, что я не вор!

– Кто смел обвинить этого благородного рыбака в воровстве?! Кто этот негодяй, который посмел забрать у него золото, подаренное мною Гассаном Абдуррахманом ибн Хоттабом?! Идем к этому человеку, и я ему все скажу в глаза, – закончил Хоттабыч.

Через несколько минут следователь, не успевший еще составить протокол, удивленно поднял голову, услышав, что кто-то вошел в его кабинет.

– Это еще что такое?! – произнес он зловеще, увидев, что арестованный рыбак вместе со своими конвоирами снова очутился перед его письменным столом. – Вы должны были уже к этому времени доставить арестованного в тюрьму.