Но теперь не помогало ничего. Он целыми днями занимался в «Двенадцати колоннах» хозяйственными делами, но все равно его ежеминутно осаждали мысли о мисс Роуленд. Что бы он ни делал, уединившись в своей спальне, на следующий день фантазии и мечты о ней распаляли его с утроенной силой. И ему казалось, что он настолько глупел от этих мечтаний, что путался даже в самых простых квадратных уравнениях, а уж интегралы с логарифмами и вовсе превращались в неразрешимую задачу.

Ох, если бы все дело было просто в разбушевавшейся похоти! Увы, Камден чувствовал, что его волновало не только тело Джиджи. Его волновала ее душа.

Матери Теодоры – при всей ее напористости и решительности – было далеко до несгибаемой миссис Роуленд.

У графини фон Швеппенбург по крайней мере имелось оправдание: она была бедная хотела обеспечить свое будущее за счет выгодного замужества, дочери. Тогда как миссис Роуленд хотела только одного – удовлетворить свое дьявольское честолюбие. Тем не менее мисс Роуленд нисколько не боялась своей матери. И если уж на то пошло, то это миссис Роуленд трепетала перед своей дочерью.

Через два дня после их случайной встречи Камден нанес Роулендам официальный визит в сопровождении сводах родителей и брата с сестрой – Клаудии и скучающего Кристофера. Клаудию настолько поразили греческие мраморные изваяния, мебель времен Людовика XIV и картины эпохи Возрождения, украшавшие главную гостиную хозяев, что она упросила провести экскурсию по всему дому.

Пока родители Камдена мило беседовали с миссис Роуленд, мисс Роуленд покорно водила трех визитеров младшего поколения по гостиным, библиотеке и солярию. Кристофер отчаянно скучал и наконец в галерее, перед портретом Каррингтона – очевидно, это был подарок покойного герцога по случаю помолвки, – выдержка изменила ему, и он, как всегда в таких случаях, превратился в дерзкого юнца.

– Мама не раз говорила, что кузен Каррингтон – редкостный болван, – с усмешкой заявил Кристофер. – Вы, мисс Роуленд, наверное, выйдете за любого прохвоста – только бы у него имелась корона с земляничными листьями.

Джиджи, однако, нисколько не смутилась.

– А вы, милорд Кристофер, с вашим редкостным обаянием и тощим кошельком женитесь на первой же богатенькой мисс, которая примет ваше предложение.

Камден покосился на брата и едва не расхохотался, увидев, как вытянулась у того физиономия. Конечно же, Кристофер был дерзким мальчишкой, но он все равно оставался родственником английских герцогов и баварского принца. Любая другая девица, сознавая неравенство, молча стерпела бы грубость или обратила бы все в шутку, но мисс Роуленд, напротив, дала наглецу достойный ответ и мастерски поставила его на место.

В отличие от матери, которая обставила дом с тонким намеком на свою образованность – украсила его микенской бронзой и яркими фресками, – Джиджи не считала нужным доказывать всем и каждому, что она в состоянии отличить Антифана от Аристофана. [4] Ее вполне устраивало, что предки ее отца всего несколько поколений назад стирали белье и возили уголь для тех самых благородных семейств, с которыми она теперь намеревалась породниться.

Камдена восхищала ее уверенность. Она знала себе цену и не подстраивалась под мнение тех, кто судил о ней по родословной. Но, отказываясь заискивать перед дураками и угодничать, она обрекала себя на одиночество – как в горе, так и в радости.

Камден свел коня вниз по склону. Дойдя до самой кромки воды, он сел в седло и переправился через ручей. На другом берегу спешился и привязал жеребца к дереву, К этому времени Джиджи уже успела подняться на ноги и смахнуть с юбки пыль.

– Рад видеть вас, мисс Роуленд. – Повинуясь порыву, Камден не подал ей руку, а обнял за плечи и поцеловал в холодные щеки; он был чужеземцем в здешних местах и не преминул этим воспользоваться. – Ох, простите… Должно быть, мне показалось, что я еще во Франции.

Их взгляды встретились. Глаза Джиджи были почти угольно-черными, так что границу между зрачком и радужной оболочкой можно было различить только с неприлично близкого расстояния. Она на миг потупилась – длинные ресницы эффектно выделялись на фоне бледной кожи, – а потом снова взглянула на него.

– Не стоит извиняться, милорд. Ничего страшного, что вы заигрываете с девушкой, на которой не собираетесь жениться. Я не против.

Камден не смутился, хотя следовало бы.

– А вы заигрываете с мужчинами, за которых не собираетесь замуж?

– Разумеется, нет, – ответила она. – Я не заигрываю даже с теми мужчинами, за которых собираюсь замуж.

Какая милая тигрица! Днем – своенравная принцесса, а ночью – огненный вихрь.

– Наверное, вместо этого вы беседуете с ними о гроссбухах, – съязвил Камден.

Губы Джиджи тронула улыбка.

– Нет, я предпочитаю действовать прямо и решительно.

От этих слов маркиза бросило в жар. Действуй она еще решительнее той ночью, он не выпускал бы ее из постели до тех пор, пока их не застукала бы миссис Роуленд.