«Darling», – сказал он вдруг.

«Honey», – выдохнула она.

Когда уже после afterparty он ехал домой в раздолбанном скрипучем такси, он все время вспоминал ее. Немного по отдельности. Глаза, губы, шею, грудь. Он думал, что столь нежного секса у него не было никогда и, возможно, никогда больше не будет. Что Клаудиа невероятным образом с первой секунды чувствовала его так, будто знала вечность, предугадывала желания и была бесконечно, невозможно нежной.

Дело было даже не в сексе. Сам по себе он был простой и быстрый, несмотря на действие MDMA. Все заключалось в той стремнине ощущений, не тактильно-низменных, но духовно-высших, которая растворила его в себе. Не факт, что Клаудиа чувствовала то же самое. Возможно, для нее это было всего лишь очередным клубным приключением. Но что ему, в сущности, до нее? Главное – те, доселе неизведанные эмоции, что он неожиданно для самого себя испытал. Никогда не представлял себе, что способен на столь сильные нежность, самоотдачу, отрешение. С Клаудией он внезапно получил приход, который был мощнее всех его наркотических приходов вместе взятых.

Все кончилось быстро, даже, возможно, нежелательно быстро.

Она дала ему свой телефон в Милане. Он обещал звонить. Когда он садился в такси, ветер вырвал из рук скомканную салфетку с записанным на ней номером. Он даже не предпринял попытки поднять ее с весеннего влажного асфальта. Он возвращался домой. Дома, в двухкомнатной квартире пятнадцатиэтажного панельного дома его ждали жена и двое сыновей: Лешка восьми лет и Сашка – пяти. Они ждали его из краткосрочной командировке в Нижний Новгород.