Шрифт:
– А ты отдашь мне свой пиджак, – продолжала девушка. – Это сейчас модно.
Кандид снова не понял.
Девушка подняла юбку. Кандид понял наконец и стал делать то, что она предлагала. Но не быстренько, а долго.
Машина остановилась. Милиционер открыл дверь и увидел голый зад Кандида. Огрел резиновой палкой. Потом стал вытаскивать Кандида из машины. Девушка успела стащить с него камзол. Кандид в одних панталонах оказался на земле.
– Паспорт есть? – спросил милиционер.
Кандид не понял. Подошел второй милиционер.
– Где живешь? – спросил второй.
– Во Франции, – ответил Кандид.
– А год рождения?
– Восемнадцатый век. – Кандид показал на пальцах.
– Из психушки сбежал, – предположил первый. – Там они все Наполеоны и Бонапарты.
– Веди его в отделение, – сказал второй. – Для выяснения личности...
– Да ну его, возиться с ним, бумаги заполнять...
Первый милиционер – тот, что с дубинкой, дал Кандиду пинок под зад.
– Иди отсюда, мотай, – добавил он.
Кандид хотел вернуть милиционеру несколько пинков, но передумал. Пошел прочь от машины.
Он вышел на широкую улицу. Быстро темнело. В окнах зажглись огни, и дома походили на светящиеся каменные соты. И в них, как пчелы, сидели люди.
Хотелось есть. По улицам в молчании шли люди, никто ни с кем не здоровался.
«Как много людей, – подумал Кандид, – и никто никому не интересен». Болела скула, ныл копчик. Бог возвратил его в этот лучший из миров, но люди грубы.
Вдруг он услышал волчий вой. Кандид двинулся на звук и вышел к зоопарку.
На входе его остановили и потребовали билет. У Кандида было несколько франков, но они остались в камзоле.
Кандид перемахнул через ограду. В прыжке он зацепился за острый конец, и часть его панталон осталась на ограде. А полуголый Кандид оказался в зоопарке. Он пошел мимо клеток, как дикарь.
Волк выл, будто звал. Кандид быстро нашел его и протиснулся в волчью клетку.
– Почему ты плачешь? – спросил Кандид.
– Я пою, – ответил волк. – Я влюблен.
Они говорили на разных языках, но понимали друг друга. Почему-то.
Пришел сторож и кинул в клетку кусок темного вонючего мяса.
– Ты будешь это есть? – удивился Кандид.
– Конечно. И ты будешь это есть.
– Я не буду. Пойдем отсюда. Поохотимся. Поедим свежего мяса.
– Отсюда нельзя уйти, – сказал волк. – Это зоопарк.
– Ну и что? Разве у тебя нет ног? Нет желания?
– Зоопарк – это тюрьма.
– И что же?
– Это значит, ты должен делать то, что хотят другие.
Взошла луна. Было красиво, хоть и жутко.
Волк снова завыл, вернее, запел.
Кандид с отвращением погрузил зубы в мясо.
«Этот мир ужасен, – подумал Кандид. – Вольтер прав...»
Он вдруг вспомнил атласное тело девушки в милицейской машине, добрую руку старухи в метро, взгляд молодой Кунигунды... Все перемешалось в этом лучшем из миров, в этом ужасном из миров. И вовсе не надо дожидаться смерти, все здесь – и рай, и ад...
Кандид прижался к волчьему животу. Стало тепло и безопасно. Он уснул под вой. И ему казалось: так уже было когда-то...
Северный приют
Повесть в диалогаx
Инженер-строитель Алексей Коржиков все время мерз и хотел есть. Жена предложила сходить к врачу: может быть, такое состояние – результат психического расстройства. Или сбой в эндокринной системе.
Врачи ничего не находили, говорили: практически здоров. Даже поразительно для своих сорока лет. Сердце как у двадцатилетнего, и все остальные системы – тоже.
Любовница Алексея Нинка посоветовала не пользоваться блатными врачами, а обратиться в районную поликлинику, поскольку блатные врачи за больного не отвечают. Их интересуют только деньги. А районная поликлиника отвечает.
Алексей пошел к своему участковому врачу Кире Владимировне. Она оказалась молодая и въедливая, исследовала Коржикова рентгеном и ультразвуком, взяла биохимический анализ крови и просидела над ним всю ночь.
В шесть утра она еще не ложилась. Вошла ее мама – низенькая и широкая, как кабинетное пианино, и сказала недовольно:
– Ну что ты возишься с этим Коржиковым, Коврижкиным, подумаешь, инженер, кроссворды на работе решает. Работал бы в фирме «Заря», так его можно было бы позвать полы отциклевать...