Место работы Гоголя над второй редакцией “Портрета” указано им самим в цитированном письме к П. А. Плетневу. Гоголь упоминал что он “в Риме переделал “Портрет” вовсе или лучше написал вновь вследствие сделанных еще в Петербурге замечаний”. Со времени отъезда Гоголя за границу — 6 июня 1836 г. — до его вторичного приезда в Россию — в начале октября 1841 г. — Гоголь посещал Рим неоднократно. Впервые он побывал там весной 1837 г. Очевидно, не ранее чем к этому сроку и может относиться начало работы Гоголя над второй редакцией “Портрета”; завершение же работы и окончательная отделка повести происходили, вероятно, уже в Москве, перед отправкой рукописи в “Современник”, т. е. в конце февраля — начале марта 1842 г. Н. С. Тихонравов допускал, что вторая часть “Портрета” писалась одновременно с началом 7-й главы “Мертвых душ” и с “Театральным разъездом”; Н. С. Тихонравов справедливо указывает на единство эстетических концепций, развернутых Гоголем и во второй части “Портрета”, и в начале 7-й главы “Мертвых душ” первоначальной редакции, и в “Театральном разъезде”. Однако, из этого еще не следует, что и работа Гоголя над всеми этими вещами проходила одновременно. Тихонравов, тем не менее, полагал, что “новая редакция “Портрета” вчерне была окончена (курсив Н. С. Тихонравова) в начале 1841 года” (Соч. Гоголя, 10 изд., т. II, стр. 597). Более убедительно другое допущение Н. С. Тихонравова, что окончательная обработка второй редакции “Портрета” происходила уже в Москве “в первые месяцы 1842 г.” Надо полагать, что выяснившаяся для Гоголя невозможность написать журнальную статью побудила его обратиться к своей повести, публикация которой могла казаться ему своевременной. Вероятно, черновики и заготовки новой редакции “Портрета”, сделанные еще за границей, были спешно мобилизованы в конце февраля—начале марта 1842 г. и в это время повесть была закончена и оформлена.

Из черновиков второй редакции “Портрета” до нас дошли только наброски двух мест самого конца повести РЛ4. [Описание см. в Соч. 10 изд., т. VII, стр. 872.] Эти наброски сделаны на полулисте почтовой бумаги в восьмушку с двух сторон, черными чернилами, очень убористым почерком, с большим количеством зачеркиваний. При переплете лист с набросками, вместе с другими бумагами Гоголя, оказался неверно подклеенным в общий корешок: первая страница листа сделалась последней. На первой странице листа набросан черновик наставления старого художника сыну, начиная со слов: “Но велик тот избранник, кто владеет тайной созданья”; страница оканчивается фразой: “Всегда природу изучай, но изучай и великий внутренний смысл всего, умей постигнуть тайну”. На второй (оборотной) странице листа набросан черновик самого конца повести, начиная со слов: “Одно произведение, сказал он со вздохом, мучит меня поныне”; страница обрывается незаконченной фразой: “Кто-то уже успел утащить его в то время, как посетители заслушались рассказа художника, и долго еще оставались все недоуме<вая?>”.

Некоторые слова обоих набросков, особенно зачеркнутые, настолько неразборчивы, что совершенно не поддаются прочтению. Оба наброска в соответствующих местах беловой рукописи (РК2) были Гоголем изменены: первый значительно сокращен в сторону ослабления лиризма, второй — стилистически выправлен.

Беловая рукопись второй редакции (РК2) написана очень четко, рыжеватыми чернилами, в двух тетрадях из бумаги в четвертку, с клеймом “Знаменской фабрики”. Очевидно, впоследствии обе тетради были заключены в один переплет. Первая часть повести занимает листы 1—33, причем последняя страница оставлена незаполненной. Текст предшествующей страницы обрывается словами: “и вся превратилась наконец в один миг, плод налетевшей с небес на художника мысли, — миг, к которому вся жизнь человеческая есть одно только приготовление”.

Конец первой части “Портрета”, следовательно, оставлен недописанным; Гоголь ориентировался на текст первой редакции повести и предполагал заключение первой части “Портрета” дать по тексту “Арабесок”.

Действительно, печатный текст, начиная со слов: “Невольные слезы готовы были покатиться по лицам посетителей” и до самого конца первой части совпадает с текстом первой редакции и отличается от него только исключением нескольких фраз о чудесном исчезновении портрета, да тремя дополнительными вставками. Лист 34-й в РК2 и содержит эти три вставки, занумерованные самим Гоголем для включения их в текст. Вставки эти, написанные черными чернилами, как и некоторые стилистические поправки в тексте, сделанные, очевидно, уже после изготовления всей рукописи, — следующие: первая вставка, состоящая из пяти фраз, начинается словами: “Досада его проникла” и кончается: “Но как беспощадно-неблагодарно было всё то, что выходило из-под его кисти”; вторая вставка, более обширная и состоящая из двух абзацев, начинается словами: “Но точно ли был у меня талант?” и кончается: “все чувства и весь состав были потрясены до дна”; наконец, третья вставка с упоминанием о Пушкинском демоне, состоящая из пяти фраз, начинается словами: “вечная желчь присутствовала на лице его” и кончается: “что она достаточна отравить потом весь день”.

Вторая часть “Портрета” занимает листы 35–54, при чем последний 55 лист тетради оставлен незаполненным. Рукопись снабжена заглавием и, несмотря на большое количество зачеркнутых фраз и отдельных слов, читается она совершенно четко. Несомненно, что именно РК2 послужила оригиналом для переписчика, ибо, конечно, в редакцию “Современника” была послана Гоголем недошедшая до нас копия, с которой и производился набор. Что касается до поправок и зачеркиваний в РК2, то нужно отметить три слоя: первый слой — рыжеватыми чернилами, несколько отличающимися от чернил, которыми написана вся рукопись; второй слой — карандашные поправки и зачеркивания; и, наконец, третий слой — поправки и зачеркивания черными чернилами, теми самыми, которыми написаны три вставки в текст первой части. Все эти зачеркивания и поправки — стилистического порядка и никаких выводов для истории создания “Портрета” извлечь из них невозможно. По своему характеру эти три слоя поправок друг от друга принципиально не отличаются.

Сопоставление текста РК2 с текстом “Портрета” в “Современнике” позволяет заключать, что, во-первых, недошедшая до нас писарская копия повести, с которой производился набор, перед отправкой ее в Петербург была выправлена самим Гоголем; во-вторых, повесть подверглась правке редакции “Современника” (в цитированном выше письме к П. А. Плетневу от 17 марта 1842 г. Гоголь, между прочим, просил: “Если встретите погрешности в слоге, исправьте”); наконец, в-третьих, при печатании повести в тексте ее были сделаны купюры и извращения цензурного порядка.

Читая рукопись по писарской копии и нанося в ней поправки, Гоголь, разумеется, не проделывал работы по сверке этой копии с беловой рукописью. Поэтому в тексте копии остался, вероятно, какой-то процент ошибок или пропусков переписчика, которые Гоголь не заметил, но которые перешли и в печатный текст. О подобных ошибках или пропусках мы можем высказываться только предположительно, не имея возможности точно их выделить и разграничить с поправками самого Гоголя.

При жизни Гоголя вторая редакция “Портрета” была перепечатана в Сочинениях Н. В. Гоголя 1842 г., а текст повести в этом последнем издании был принят за основной в Сочинениях Н. В. Гоголя, изданных Н. П. Трушковским и вышедших в свет уже в 1855 г. Если текст второй редакции “Портрета” в изд. 1842 г. не может считаться авторитетным, поскольку правка всех текстов сочинений Гоголя в этом издании, осуществленная Прокоповичем, вызвала недовольство Гоголя, — то текст повести в изд. 1855 г. находится в несколько особом положении. “Портрет” оказался в числе тех произведений Гоголя, которые были просмотрены им самим по корректурным листам 1851 г. Однако, отделить поправки самого Гоголя от не принадлежащих ему поправок издания Трушковского, принявшего к тому же в себя и все поправки Прокоповича, — не представляется возможным.

Совокупность всех отступлений текста Тр от П свидетельствует о небольшом количестве мелких стилистических поправок, большинство которых при этом принципиально не отличается от поправок Прокоповича. Совершенно несомненно, что никакой серьезной, хотя бы и стилистической, работы над текстом “Портрета” Гоголь при просмотре повести не произвел.

Н. С. Тихонравов в текст второй редакции “Портрета” без всяких мотивировок десятками вносил поправки и по тексту РК2, и по тексту П, и по тексту Тр.