— Дэвид согласится при условии выплаты этой доли черным налом, можно даже в рублях, — ответил Боря.

— Согласовали? — уточнил Григорий Михайлович и продолжил: — Между нами я предлагаю делить следующим образом: мне и Родику по двадцать пять процентов, Саше пять, остальное поровну между Мишей, Юрой и Борей. Соответственно, и расходы возлагаются в той же пропорции.

— У меня нет на это денег, — заявил Саша. — Меня можно не включать в состав учредителей.

— Я оплачу Сашину долю, — впервые с начала обсуждения заговорил Родик. — Пять процентов — вполне справедливо, а вот мне и Грише, думаю, надо дать меньше — по двадцать процентов, Мише — девять, а Юре и Боре, соответственно, по восемнадцать. Я надеюсь, что всем ясно: обсуждаемые проценты не имеют отношения к процентам участия, которые будут записаны в документах. Формально пятьдесят один процент принадлежит американской стороне, а остальное — поровну каждому из здесь присутствующих в соответствии с уставными документами «Алинфа».

— Это ясно… Давайте сделаем для четверых по двадцать процентов, а Саше и Мише по пять? Лучше подкорректируем эти проценты зарплатами, — предложил Юра.

— Нормально… — поддержал его Боря.

— Я не возражаю, — отозвался Родик.

— Ну что же… Пусть будет так… — согласился явно недовольный Григорий Михайлович, понимая, что большинство не на его стороне, и продолжил: — Общий объем уставного капитала, чтобы мы смогли спокойно получить все документы и хорошую карточку внешнеэкономической деятельности, по моему мнению, должен составить в рублях двести тысяч, а в инвалютных рублях, соответственно, сто две тысячи. Такая сумма в валюте есть в нашем совместном предприятии — это то, что куплено на деньги Родика, а рублевую часть мы успеем набрать. Однако если Родик воспротивится, нам придется попросить Дэвида перевести сюда доллары и тогда воспользоваться предложением Бори. Потеряем много…

— Как показать внесение уставного капитала — дело десятое, а вот как ты, Гриша, представляешь нашу работу? Этого уставного капитала не хватит даже на трехмесячную зарплату, — спросил Юра, повернув, сам того не желая, обсуждение в нужное Родику русло.

— Юра, не волнуйся, наши с тобой направления я профинансирую. Коммерческую часть проведем на мои доллары, лежащие в старом предприятии, — подзадорил его Родик, делая вид, что не понимает, о чем идет речь.

— Родик, я о другом. Гриша уже несколько месяцев рисует нам большую внешнеэкономическую программу. Только ради нее мы создаем новое совместное предприятие. Наши с тобой дела как шли, так и идут. С открытием нового предприятия мы, кроме новых хлопот, ничего не получим. Может быть, вообще прекратить эту деятельность, пока мы не увязли?

— Мне тоже это не ясно… — меланхолично заметил Боря.

— Сегодня, пока вас не было, мы с Гришей обсуждали эти вопросы. Гриша гарантирует, что в течение месяца с момента регистрации предприятия получит кредит, — поняв, что наступил подходящий момент, заявил Родик.

— Да… — не то подтвердил, не то спросил Айзинский, кинув на Родика осуждающий взгляд, и попытался перевести разговор на другую тему: — Я продумал штатное расписание. Предлагаю…

— Со штатным расписанием понятно. Важно у кого какие обязанности и права, — перебил Юра, уже находясь в возбужденно-боевом состоянии.

— Генеральным директором предлагаю Гришу, — заявил Родик. — Он будет оформлять кредит, и сам должен за него отвечать. Так что никто другой быть гендиректором не может. Да и опыта ему не занимать. Главбуха пусть подбирает сам. Если это будет Валентина Петровна — я не возражаю. Банковские подписи — первая у Гриши, вторая — у выбранного им главбуха.

— Я считаю, что кто-то из нас должен иметь вторую первую и вторую вторую подписи. Мало ли, что может случиться. Например, Гриша уедет в командировку, — предложил Юра.

— Юр, ты поясни, что тебя смущает. Невозможность провести ту или иную текущую оплату или возможность злоупотребления? — спросил Родик.

— И то и другое…

— Но тогда все должны иметь подписи, причем только первые. Это теоретически осуществимо, но в банке будут долго смеяться. Сомнения же твои это все равно не ликвидирует — каждый может злоупотребить. Есть более простой способ. Давайте введем понятие крупного платежа. Начиная с определенной суммы решение об оплате принимаем коллегиально, — предложил Родик.

— Это вариант. Надо обсудить, какова эта сумма, — поддержал Юра.

— Я думаю, что она должна быть эквивалентна десяти тысячам долларов, — предложил Боря.

— Почему десять тысяч, а не одна или сто тысяч? — спросил с издевкой Юра. — Я в течение дня десять раз перечислю по десять тысяч — вот тебе и сто. Родик, твое предложение не проходит.

— Почему? Можем ограничить дополнительно к сумме количество платежей на один счет, — возразил Родик.

— Так мы вообще ограничим все действия гендиректора. Зачем он такой нужен? Если не доверяем, давайте выберем другого, — резонно заметил Михаил Абрамович.

Григорий Михайлович молчал, курил сигариллу и, полуприкрыв глаза, смотрел в сторону Родика, но как-то мимо него. Вид у него был отсутствующий, однако Родик чувствовал, что Айзинский интенсивно ищет выход. Стало понятно: предложи Родик сейчас любой вариант, обеспечивающий Грише единоначалие, и тот на него согласится. Появился шанс достигнуть хоть какого-то компромисса. Родик начал отыгрывать ситуацию.

— Ребята, мы заговорились и рискуем «выплеснуть ребенка вместе с водой». Попробуем мыслить логически. Гендиректор во всех случаях имеет возможность злоупотребить. Миша прав — мы должны доверять ему, но и Юра прав. Он опасается, конечно, не злоупотреблений — это он сказал, как всегда, сгоряча. Он боится ошибки в очередности платежей, в приоритетности платежей, то есть может возникнуть ситуация, когда деньги, полученные, скажем, по Юриным работам, будут потрачены на что-то другое, а когда придется оплачивать его счета, то денег не найдется, и дело встанет. Юр, это тебя больше всего беспокоит?