— Мы с Эдмондом поспорили… — Греза захихикала; ей хватало одного бокала, чтоб изрядно захмелеть. — Он все-таки совсем тебя не знает, крыска. Он был уверен, что ты поедешь с ним в горсовет. Бедный наивный папаша! Теперь он должен подарить мне медиахолдинг, бедолага!

Реми снова спустилась в холл. Побродила по безлюдному залу, полюбовалась картинами — незатейливыми натюрмортами (она бы написала маслом лучше) в позолоченных рамах. Постояла перед бездарной стереофреской, аллегорически повествующей о колонизации Сирены. Вышла на улицу.

Оранжевое солнце еще не доползло до зенита, но воздух заметно прогрелся. Полдень обещал стать знойным. Никого перед парадным не обнаружилось: ни Бруно, ни сестренок Христофоровых. Дендрополиповый парк был пуст. У Реми появилось желание вынести мольберт и написать пейзаж, но тут сердце ее замерло: в конце аллеи показалась долговязая фигура Кристо. Присмотревшись, она поняла, что ошиблась. Это один из грузовых киберов, спешит, наверное, по вызову завхоза на пищеблок.

Кристо, Кристо… Почему же вы не выходите у меня из головы?

Пробковый шлем, глаза с крапинками, благородная скромность одежд. Во главе горстки самоотверженных волонтеров — против дикого мира и во благо несчастных аборигенов. Настоящий рыцарь… Магистр!

К парадному подкатил джип. Из салона выпрыгнул О’Ливи. Увидел Реми и помахал ей рукой.

— Греза у себя?

— А зачем она вам?

О’Ливи кивнул и побежал к дверям.

— Да она уже напилась! — крикнула Реми вдогонку.

Что происходит? Она всплеснула руками. Их как будто всех подменили на Сирене: и Грезу, и О’Ливи, и даже папа. Сама того не желая, Реми поплелась следом за писателем.

Дверь в апартаменты Марвелла была приоткрыта. Греза, пьяно похихикивая, прижимала к груди голову О’Ливи, а тот тискал ее бедра и нес какую-то околесицу.

— Вы бы хоть дверь закрыли. Совсем, бомжи, страх потеряли? — пробормотала ошеломленная Реми. Камер наблюдения-то в отеле нет! В отличие от дворца папа. Вот у них и помутился рассудок от мнимого приволья.

— Чего тебе надо? — промычала Греза.

— Я за гитарой пришла.

— Бери и проваливай. У нас мало времени.

О’Ливи отнял голову от жены шефа и пробубнил:

— Реми! Ну вы ведь умница! Вы не станете ябедничать, правда?

— А! Пусть ябедничает! — Греза откинулась на спинку дивана. — Кто ей поверит? Ночная кукушка кукует громче дневной! Он на нее сердит и слушать не станет!

— Ночная громче дневной… — пробормотала Реми и вышла в коридор. Гитару она так и не взяла.

…Это была захватывающая, волнующая идея. Дерзкая от начала и до конца. Во всем виноват был стресс и… еще раз стресс.

Реми подозвала администратора:

— Я хочу связаться с егерем, сопровождавшим нас на охоте.

— Со Скворцовым?

— Да, с Эндрю.

— Одну минуту.

На самом деле ждать пришлось полчаса или около того. Реми ушла в самую глухую часть парка, забралась в беседку, увитую сине-зелеными стеблями водорослей. Развернула на скамье терминал связи. Сначала терминал молчал, лишь мигал сигнал вызова. Потом в динамике завыло, задребезжало, а над скамьей возникла нечеткая голограмма.

— Скворцов.

— Это Ремина Марвелл. Здравствуйте.

— На атолле Торнадо. Связь плохая. Не вижу кто.

— Ремина. Вы сопровождали нас вчера.

— А! Мисс! Я вас почти не вижу! Я поднимусь повыше!

Голограмма дернулась и погасла. Реми услышала, как хрустят под сапогами егеря ломкие кости полипов. Скворцов тяжело дышал и отплевывался. Потом вдруг грянул выстрел: такой громкий, что динамики терминала захрипели.

— Что с вами, господин Скворцов?

— Ничего… Ч-черт… Вот-вот! Теперь я вас вижу.

— Это вы стреляли?

— Что? Да, я. Жаброхват это был… Они наглые на высотах.

— Господин Скворцов, мне нужны услуги проводника…

— Что? Еще одна охота?

— Нет, это личная просьба. Я хочу, чтоб вы отвезли меня в атолл Алехандро.

— Зачем?

— А вот этот вопрос излишний.

— Я беру за такие прогулки дорого, мисс.

— Могу себе представить.

— Я подумаю, мисс.

— Подумайте. Но я бы хотела отправиться в путь как можно скорее.

— К вечеру я вернусь в Прозерпину.

— К вечеру?

— Через восемь-десять часов. И еще через пять-шесть часов буду готов выйти.