— А ты, Эндрю… Ты разве не попал в мешок?

Егерь усмехнулся.

— Нет, — сказал он. — Меня они запеленать не смогли. Тут дело в гипнозе. Коньки гипнотизируют аксл. И с нами они пытались поступить так же… в пещере… Я думаю, это не настоящая телепатия, просто коньки индуцируют какие-то процессы в наших мозгах, вызывая галлюцинации. На аксл и на недалеких людей это действует. Ну, может быть, еще на спящих… Тебе снилось что-нибудь перед похищением?

— Да, — пролепетала Реми. — Пещера, венценосная аксла…

— Ну вот! — обрадовался егерь. — Я же говорю! На корабль пробрался конек. Думаю, он выманил тебя из каюты спящей, как сомнамбулу. Не сознавая, что делаешь, ты выбралась из корабля, а там уже поджидал крабопаук. Я достаточно понаблюдал за ними. Они не успевают схватить… м-м… жертву, если она слишком активна. Коньки-телепаты гипнотизируют аксл, те впадают в транс, начинают раскачиваться на месте, и крабопауки успевают их спеленать.

— Похоже, ты прав, — согласилась Реми. — Я видела аксл в пещере. Они вылезли из коконов, а потом стояли, раскачивались, как загипнотизированные.

— Вот видишь! — отозвался Скворцов. — Тебя схватили спящую. А меня конек не смог загипнотизировать, не по зубам я ему оказался.

— Но как ты меня нашел?

— Я увидел, что все животные-ловцы движутся в одном направлении…

— Как ты их назвал?

— Животные-ловцы. Только не я их так назвал, а венценосная аксла. Еще в пещере. И вот я бросился следом. Ох и трудно мне пришлось! Акслы метались, как помешанные! Коньки-телепаты верещали на разные голоса и пытались меня схватить. Пришлось отстреливаться. В общем, я еле-еле продвигался вперед. Кидался от одного крабопаука к другому. Звал тебя. Орал, как полоумный. Потом слышу, кто-то блюет. Прости, но из песни слов не выкинешь. Смотрю — ты!

— Спасибо, Эндрю!

— Да за что?

— За то, что не бросил.

— А-а, — отмахнулся егерь. — Денег стало жалко, которые мне обещал твой отец.

— Все равно, спасибо.

— Ладно, спасибо скажешь, когда доберемся до Персефоны.

— А сейчас мы куда?

— Думаю, в Алехандро. Нужно пересидеть время Карлика в надежном убежище, чтобы там ни толковал Кристо. Да тут осталось пройти километр, не больше.

— А если он нас опять выгонит?

Скворцов усмехнулся. Достал из кармана ампулу, показал Реми.

— Что это, Эндрю?

— Это — наш билет, — отозвался егерь. — На черном рынке стоит от семисот до тысячи кредов. За такие бабки на Земле мы могли бы жить в любом гранд-отеле. Так неужели этой ампулой мы не сможем оплатить себе номер в отеле у гранда?

Они сидели в ложбинке между двумя мертвыми дендрополипами и прислушивались к звукам ночи. Облава откатилась к северу. Отчаянное кваканье аксл затихало вдали. Лишь темные силуэты живых дирижаблей виднелись сквозь крилевую вьюгу.

Зарево на востоке разгоралось все сильнее, и громче становился неслышимый человеческим ухом голос рифа.

Скворцов помог Ремине обработать лицо и руки противозагарным кремом, потом принялся за себя.

«Все равно, — думал он, втирая в щеки пахнущую камфорным маслом массу, — свою дозу ультрафиолета мы получим. Хотя, оказывается, жить ночью тоже можно. Трудно, конечно, опасно, но не так смертельно, как болтают в салунах. Надо же, ведь миф о нечеловечески страшном времени Карлика просочился во все исследования. Велика сила предубеждения. Впрочем, не на пустом месте, не на пустом…»

— Пора идти, — сказал он, выбросив пустой тюбик. — Ты как, в силах?

Реми прислушалась к своим ощущениям. Ощущения были неважнецкими.

— Не спрашивай, — буркнула она.

— Тогда пойдем. Ботинки не забудь зашнуровать!

Он поднялся, приладил на спину рюкзак, подал Ремине карабин.

— Это зачем? — спросила она.

— Ну не в качестве же посоха, — развел руками егерь. — Чтобы отстреливаться.

— От кого?

— Мало ли… Мы в ночном лесу.

Она встала, сделала несколько шагов. Затем охнула, налегла грудью на винтовку.

— Ты что? Покончить с собой решила? Сможешь идти или нет?

— А у меня есть выбор?

— Нет!

— Тогда не задавай дурацких вопросов!

Он посмотрел ей в глаза.

— Вот что, Реми. Сейчас нам обязательно захочется поссориться, наорать друг на друга. Это все — Карлик! Вернее — низкочастотные вибрации пустот Хардегена. Ты сама сказала, что выбора у нас нет, поэтому надо как-то держаться!

Ремина почувствовала нарастающее раздражение.

— Да знаю я, знаю! — почти выкрикнула она. — Мы уже говорили об этом! Отстань!