Светловолосый мужчина лежал в нелепой позе. Услышав пехотинцев, он силился поднять голову. Зеленая одежда егеря, тяжелые армейские ботинки, бронзовый загар — колонист! Жаль, что не симмонс! Уитакер собственноручно избавил бы такого от страданий, и дело с концом. А колонист определенно страдал. Из его груди и живота торчали заостренные концы тех самых неоновых трубок, которых в этих пещерах — на каждом шагу. Что прикажешь с ним делать? И жив егерь, как ни странно. Не бросишь, не пристрелишь — в звездной пехоте железные парни служат, но не звери же, в конце концов!

— Love… me… — услышал Уитакер хриплый шепот.

Подоспел медик. Опустился рядом с раненым на корточки, снял с пояса сумку со своим докторским добром.

Уитакер обошел колонну, обросшую по кругу прозрачными цилиндрами. Сержанту показалось, что в двух из них бьется по сердцу и что течет по трубкам внутри колонны черная кровь.

— Love… me…

За колонной лежала девушка. Была она темноволосой и очень худой. Сквозь прорехи на изодранном топике виднелись маленькие груди. Неоновые трубки распирали ткань топика, они росли из тела девушки, точно чудовищные стеклянные вьюны.

— Медик… — позвал Уитакер. — Медик, черт тебя дери! Здесь еще девчонка!

Девушка сглотнула. Слова нехотя просачивались сквозь ссохшуюся глотку. Уитакер наклонился, чтоб лучше расслышать ее.

— Love… me… sweet… — шептала девушка, — never let… me go… You have made… my life… complete… and… I… love… you so…

— Потерпите, мисс, — пробормотал сержант Уитакер. — Самое страшное позади.