И теперь – лечу в Канаду студенческим рейсом, чтобы подешевле. Вокруг – молодые ребята, может быть, летят на каникулы к родным или просто покататься на лыжах. Я сижу, втиснутая в узкое кресло между двумя арабами. Один читает Питера Устинова, а другой, справа, – наушники в ушах, спит, иногда похрапывает, иногда нюхает кокаин. Свободных мест нет, чтобы пересесть.

Что меня заставило попросить Боби купить дешевый билет на этот рейс? Экономия? Нет – платит за билет приглашающая фирма. Неопытность. Незнание их жизни. Мы привыкли к Аэрофлоту, а там – все равно, летишь ли ты 1-м классом или «общим». Тот же запах, то же равнодушие стюардесс. Та же невкусная еда.

Я не подозревала, что здесь разница в цене билетов (а она большая) так определяет разницу комфорта. Но ко всему привыкаешь… Уже не кажется, что тесно. Едят все аккуратно, на подносе не устраивают помойного ведра, как наши (только что возвращались с испанских гастролей Аэрофлотом, со мной рядом сидели две молодые, накрашенные, «экипированные» во все заграничное – из нынешних бизнесменок. Так у них через секунду, как в обезьяннике, на подносе было отвратительное месиво).

Так «холодно – горячо», «бедно – богато» живу всю свою сознательную жизнь. Ко всему привыкла. Но это меня образовывает. Я уже легче отношусь ко всем «перепадам» жизни. Единственно, чему завидую, что не научилась ритуалам жизни. Она у меня хаотична. А ритуалы, как это ни парадоксально звучит, дают свободу…

Все, Том, самолет, кажется, пошел на посадку. Отправлю Письмо уже из Монреаля.

Из дневников 1994 года

18 января

Встретилась с Рашель Лорти – похудевшая (кожа да кости), она была в больнице.

Вечером – концерт.

19 ч. – репетиция.

20 – начало.

19 января

Общение со старыми друзьями. Из новых – Бил Глазго (режиссер) и из русских эмигрантов – Сережа, у которого дом за городом. Приглашал на все лето, когда захочу.

20 января

Переехала в Монреаль. В роскошную гостиницу на всем готовом. (Это мой гонорар за радио так перевели.) Пригласила Мишель Ким в ресторан поужинать. На моем бывшем мастер-классе она была переводчицей. Сейчас в роскошной обстановке она застеснялась.

22 января

Вернулась в Париж.

В 20.30 – «Преступление и наказание».

Я играю.

23 января

Спектакль («Прест. и наказ.») в 17 часов.

24 января

Самолет в Афины из аэропорта Charles de Gaulle в 9 ч. (В 6.45 такси от гостиницы.) «Каравелла» поднимается в небо почти вертикально.

25 января

Здесь уже Маквала с Лилей Могилевской, Люда и, конечно, Мария Бейку.

Ездила в район шуб. Склады[?]. Надписи есть и на русском: «ШУБЫ». Купила шубу для мамочки из норковых лоскутков и себе куртку из лоскутков разноцветных (крашеная норка[?]).

Репетиции с греческой актрисой – Цветаева, Ахматова, то, что мы делали с Клер Блюм в Америке, только стихи другие. Вечером в мастерской у Димитроса Калаганиса, а потом к какой-то женщине всей гурьбой.

Я объелась. Устала.

26 января

18 ч. – репетиция, 20.30 – концерт в «Athens Concert Hall» – я одна – «Антология русской поэзии». В первом ряду сидела синхронная переводчица и переводила мои комментарии (по типу концерта у Стрелера).

27 января

19 ч. – репетиция с греч. актрисой. 20.30 – концерт. «Ахматова – Цветаева». Маквала пела ахматовский цикл Прокофьева.

Потом, как всегда, таверна и все, этому сопутствующее.

28 января

Самолет в Париж. Гастроли продолжались без меня. Хорошо, что меня не было на «Matin'e» – кто видел – говорили плохо. Гастроли шли без шумного успеха.

Я включилась в «Преступление» и в «Годунова».

В воскресенье 30-го «Годунов» шел в 17 ч.

31 января

В театре выходной. Все гуляют. Я ходила с Ниной Айба в наш «Аэрофлот» на Елисейских Полях и поменяла билет на более поздний срок, заплатив, по-моему, 100$.

Вечером в «Комеди-Франсез» – в 20.30 «Дон-Жуан». В главной роли Анжей Северин (поляк, женился на француженке, играет в Париже). Он жесткий. Сцена очень красиво декорирована красным бархатом, который волнами падает в оркестровую яму.