Когда он поднял ее на руки, она застыла и притихла. Она была совсем легкая, он донес ее до спальни практически на одной руке, уложил на кровать, и она осталась там лежать не шевелясь.

— Ты очень красивая девочка, — сказал он. — Просто красавица. Прямо как изысканная куколка. А теперь, если не возражаешь, я хотел бы посмотреть на все остальное.

С помощью скальпеля он срезал все пуговицы с ее роскошного твидового костюма. Сначала она была, как парализованная, а потом совсем ослабла и обмякла, но по крайней мере ей не нужно было напоминать о молчании.

Он стянул с нее белье — черное, все в кружевах. Когда она попыталась зажмуриться, он дал ей пощечину. Слегка, просто чтобы полностью завладеть ее вниманием.

— Не смей! Смотри на меня, мисс Брандт!

Тут он заметил на туалетном столике губную помаду.

— Знаешь что, а намажь-ка ты себе губы. И хорошими духами попрыскайся. По собственному выбору.

Девушка сделала все, что он велел. Она уже поняла, что выбора у нее нет.

— А теперь смотри на меня, — приказал он. — На меня смотри! На меня! На меня! Вот так, так оно уже лучше.

А потом для него все кончилось.

— Перед тем как мне уйти, немного побеседуем, — сказал он. — Веришь ты или нет, но я действительно намерен уйти. И никакого вреда тебе причинять не собираюсь. Помимо того, что уже причинил.

Он поднял с пола ее сумочку. Внутри было то, что он искал: водительские права и черная записная книжка. Он поднес права к торшеру:

— Так, значит, Лайза. Очень приличное фото для удостоверения государственной служащей. В жизни ты, конечно же, гораздо красивее. А теперь давай я тебе покажу свои фотки.

Он прихватил с собой немного, всего четыре штуки, но самые любимые. Сложил их веером в руке. Лайза снова застыла. Это было почти забавно.

Он поднял фотографии повыше, чтобы ей было видно.

— Все это люди, с которыми я встречался дважды. А вот с тобой мы пока что встречались только однажды. И встретимся мы с тобой во второй раз или нет, это полностью зависит от тебя. Понятно? Я понятно объясняю?

— Да.

Он встал и обошел кровать, дав ей несколько секунд на то, чтобы переварить услышанное. Она прикрылась простыней.

— Ты меня поняла, Лайза? Точно поняла? Тебе сейчас немного трудно сконцентрировать внимание. Так, наверное, и должно быть.

— Я никому не скажу. Ничего, — прошептала она. — Обещаю.

— Хорошо. Я верю тебе, — сказал он. — Но на всякий случай вот это я прихвачу. — Он показал ей записную книжку. Открыл ее, полистал: — Ага, вот оно. Том и Лоис Брандт. Папочка и мамочка, да? Веро-Бич, Флорида. Надо думать, там неплохо жить. Остров сокровищ на побережье.

— О Господи, не надо, пожалуйста!

— Все зависит от тебя, Лайза. Конечно, если хочешь знать мое мнение, это будет просто ужасно, если с тобой случится то же самое, что с теми, на фотографиях.

И с этими словами он оставил Лайзу Брандт наедине с ее страшными воспоминаниями.

Джон Сэмпсон расслабил стягивающий шею узел и сорвал с себя проклятую удавку. Он швырнул ее в мусорную корзину вместе с остатками кофе и тут же пожалел, что вылил кофе. Они с Билли полночи не спали — у маленькой Джакаты был грипп. Сейчас ему не повредила бы лишняя чашка.

Зазвонил телефон, но у него не было никакого настроения разговаривать с кем бы то ни было.

— Да, слушаю… — с трудом произнес он.

На другом конце провода раздался женский голос:

— Это номер детектива Сэмпсона?

— Сэмпсон слушает. В чем дело?

— Это детектив Анджела Сьюзен Энтон. Я из отдела сексуальных преступлений, сейчас работаю при участке Второго района.

— Да. — Он ждал продолжения.

— Я рассчитываю привлечь вас к расследованию одного неприятного дела, детектив. Мы зашли в тупик.

Сэмпсон порылся в мусорной корзине, нащупывая стаканчик с остатками кофе. Так, отлично. Упал как надо, ничего не вылилось!

— Что за дело?

— Изнасилование. Произошло в Джорджтауне прошлой ночью. Женщина лежит в больнице при Университете Джорджтауна. Она сообщила, что на нее напали. И все. Никаких сведений о насильнике. Никакого словесного портрета, никаких подробностей от нее добиться невозможно. Я с ней все утро провела, и все без толку. Никогда с таким не сталкивалась. Она так запугана, что просто страшно становится.