— Вот как… — жрец наконец-то остановился и принялся едва слышно бормотать что-то себе под нос. — Вот как, — повторил он ещё раз через некоторое время. — Значит, это получается…

— Это получается, что теперь вы можете проводить проверку без моего участия, — перебил Людоед. — И не только вы, но и любой другой служитель нового Храма. Лишь бы алтарь был, — он помолчал. — И раз уж речь зашла о служителях. Вы уже нашли, кто будет главным инквизитором?

Кастониус подошёл к своему креслу, сел и задумался. Казус его не торопил. В старом Храме обсуждаемый пост был вторым по значимости. В новом, скорее всего, будет то же самое, поскольку никакая другая храмовая служба не имела в своём распоряжении боевиков, просто не могла иметь. Все попытки иерархов заполучить более или менее значимую военную силу наталкивались на упорное и крайне жёсткое сопротивление светских властей. Только инквизиторы. Только в небольшом количестве. И именно поэтому сейчас у верных Императору легионов был шанс — не спасти Империю, нет. Выжить. Выжить, утопив при этом в крови бунтовщиков хотя бы только центральных провинций.

Через четверть часа Кастониус вздохнул и молча покачал головой. Кас тоже вздохнул:

— Жаль. Придётся искать. А так бы сразу и утвердили… Ладно, в Амене посмотрим.

— В Амене?

— Угу. Вы, кстати, собирайтесь, почтенный. Завтра в Прибрежный отправляемся. Через час после рассвета, — Людоед поскрёб пальцем левую щеку, немного подумал, потом достал из-за пазухи пергамент и, наклонившись далеко вперёд, аккуратно положил его на стол: — Возвращаю. Всё равно он больше не действителен.

Н-да. А жаль. Классный был «вездеход». И «чтохочудел» тоже. Слышь, партнёр? Халява кончилась. Теперь только ты, я, наш меч и магия… Да нет, не до конца ещё. Сам же видел, что времени не было… Ну, сегодня вечером, может быть. Когда девочки заснут… Ага, все три… Блин, ну в кого ты такой правильный?! Обычная групповуха! Очень, между прочим, скромная… Потому что из мужиков только мы… Ну, это зависит от сколько выпили. По-разному бывает… Нет, вот интересно получается: значит, когда мы сразу с беленькой и тёмненькой, то это нормально, а как Лин добавилась… И что, что будущая жена? Если не помнишь, они все — будущие жёны… Ну, значит, ты спать пойдёшь, а мы как-нибудь сами… Подожди, глянь, что это с долгорясым?

Пока партнёр говорил всякие… Ну, это, всякие, в общем, Кастониус успел развернуть нашу, то есть уже бывшую нашу ксиву, прочитать её, побледнеть и зарыться в какую-то шкатулку, стоящую на столе. Покопавшись несколько счётов, он вытащил четыре печати разного размера и стал по очереди оттискивать их на чистом листе бумаги. Закончив, положил лист рядом с документом, побледнел ещё больше, а потом уставился на нас:

— Знаете, брат Казус, — ой, что-то не нравится мне, как он это «брат» выделил, — я не могу забрать эти полномочия.

— Хм-м-м? Почтенный Кастониус, строго говоря, это уже не полномочия. Они ведь выданы старым Храмом, а значит, потеряли силу, — между прочим, это не партнёр сказал. Это я сам!

Некоторое время жрец с подозрением разглядывал Людоеда, потом подтолкнул ему оба листа и попросил:

— Взгляните, пожалуйста. И сравните печати.

Мысленно пожав плечами, Кас встал, сделал шаг и уставился на пергамент, когда-то отобранный у капитана работорговцев. Через несколько секунд, потребовавшихся ему, чтобы прочитать и осознать текст, тишину кабинета разорвало сердитое:

— Вот засранец!

А как ещё назвать этого… м-м-м… этого? Пока мы ждали, прибьют нас за нахальство или нет, этот гад божественный нам «вездеход» переделал. В именной. И акценты поменял. В старом как было сказано? «…по воле Храма и с благословения Всех Богов». А в новом?.. Именно! «…по воле Всех Богов и…» и так далее. И кем мы теперь получаемся, а? И никому не передать. Ну, разве что сын родится и такую же кличку заработает. Только когда это будет? А если не сын, а дочь? Назвать её Казуса Беллиуса? Или Казуса? Где ударение ставить? Н-да…

Нет, можно, конечно, сунуть в какой-нибудь тайник и забыть, да только при одной мысли об этом прискакивает огромное такое земноводное и душить начинает.

Кстати о детях. Мы как-то не встречали женатых жрецов. Почему-то. И стражники в храме тоже все подряд холостые. И послушники. И что из этого следует?

— Почтенный Кастониус, скажите, пожалуйста… Это… Мне теперь, что, жениться нельзя?

— Жениться?!