По окружной магистрали и в начале Ленинградского шоссе Еремей шел еще в потоке, но дальше в ночь трасса становилась все свободнее, и он мог притопить с максимально возможной скоростью. К трем часам Варнак уже пролетел мимо Новгорода, еще через час за Чудово повернул направо, проскочил неожиданный мост и снизил скорость, пытаясь сориентироваться в незнакомом месте. Наконец нашел узкую дорогу без указателя, повернул на нее и вскоре попал в первую из деревень. Улицы на яндекс-картах обозначены не были, приходилось прикидывать на глазок. Край населенного пункта и начало другого — это где?

Увидев, что череда домов впереди вскоре обрывается, он отвернул налево, притулился между двумя «гольфами» и заглушил двигатель. Среди ночи от него было слишком много шума. Вывей моментально сорвался с сиденья и умчался в темноту. Еремей поставил «Урал» на подножку и вытащил из-под сиденья монтажную лопатку. Раздобыть иное оружие раньше он не удосужился, а сегодня уже не успел.

Волк носился где-то там, впереди, среди дворов, пролезая под заборы и, перепрыгивая сетки, распугивая кур и поросят и заставляя цепных псов задыхаться от лая, — но имбирно-подснежного аромата нигде не ощущал. В своей стремительности он успел проверить большую часть дворов на этом краю поселка еще до того, как Варнак вообще дошел до конца улицы.

«Нет, так просто это не получится, — понял Еремей. — Если девочку хорошо прячут, заперли и не выпускают, ее запаха можно не ощутить. Тот, что появился, когда привезли — давно развеялся, а новый наружу не просачивается. Нужно искать другую примету…»

Ему подумалось, что прямо в поселке жертву держать рискованно. Могут заметить, как привозили, как увозили, услышать крики, вообще прийти на помощь, если вдруг вырвется. А значит — нужно искать строение на отшибе.

Он поднял голову и посмотрел на провода, уходящие куда-то за узкий перелесок. Вывей, перемахнув очередной забор, тут же помчался туда.

Перелесок, как оказалось, поднимался над пересохшей за долгое жаркое лето канавой, за которой тянулась отсыпанная крупным белым отсевом и поросшая травой дорога. Упиралась эта «автострада» в совершенно развалившиеся кирпичные свинарники, когда-то крытые шифером, что ныне уцелел лишь в нескольких местах. Но среди этой разрухи было и кое-что интересное: двухэтажный дом с окнами, целыми на втором этаже и заколоченными на первом. Причем в заколоченных окнах через щели сочился свет. Неплохое укрытие для киднепперов — вдали от любопытных глаз, но с удобным подъездом и некоторыми удобствами.

Правда, с равным успехом это мог быть и приют гастарбайтеров, и укрытие бомжей. Для заключения одной маленькой девочки это сооружение было явно великовато.

Вывей, не желая никому попадаться на глаза, с дороги отвернул в траву. Пробираясь через нее, миновал обтянутый колючей проволокой угол фермы, добежал до покосившейся будки… и ощутил запах смазки, смешанный с едковатым привкусом горелого пороха.

Волк замер. Это могло означать только одно: внутри находилось оружие, из которого недавно стреляли, а потом почистили. И скорее всего — находилось оно тут вместе с человеком, готовым его применить. Причем вряд ли деревенский охотник заныкает здесь от жены свою секретную берданку.

Варнак понял: тут девочка или нет — все равно ему придется поработать. Тайных мест, где сидят вооруженные люди, в России существовать не должно.

Он перебрался через канаву, волк же тем временем проверил периметр, пробежав вдоль ограды. В одном месте его едва не выворотило от запаха нечистот, зато в другом, на углу свинофермы наискосок от первого караульного, запах дыма, пота и смазки подсказали, что кто-то курил на посту, укрывшись под навесом, собранным из кусков старого шифера.

Часовой затягивался сигаретой не спеша и со вкусом, поглядывая больше не в темноту кустарника, отделенного часто намотанной колючей проволокой, а назад, на дом, то ли ожидая смены, то ли боясь, что подкрадутся именно оттуда, со светлой и ничем не отгороженной стороны. Однако волк отлично знал, что скрадывать дичь нужно именно из темноты, и квадраты колючей проволоки его совершенно не беспокоили. Он просто выбрал один пошире, прижав уши, протиснул голову, потом грудь, вытянул вперед одну лапу, другую — и застелился, приникая к самой земле. Шаг, шаг, шаг… Замереть под взглядом! Еще несколько шагов… Замереть! Еще совсем чуть-чуть… И в тот же миг, когда выстреленный щелчком хабарик описал в воздухе огненную петлю, ему навстречу из травы бесшумно метнулась крупная тень, прицельно сомкнула клыки на горле и резко, с поворотом головы рванула мягкую плоть, разрывая вены, артерии и трахею. Человек, еще не падая, еще оставаясь живым и все понимая, попытался закрыть шею руками, но пальцы лишь уткнулись в густую шерсть. Часовой вспомнил про оружие, дернул ремень — но к этому мгновению его сознание уже начало угасать.

Еремей тем временем дошел до будки, с безопасного расстояния осмотрел ее справа и слева. В укрытии были окошки и дверь. Так просто не войдешь. Пусть все и хлипкое — но лишний шум поднимет тревогу. Нужно, чтобы охранник открыл ее сам.

Варнак дождался Вывея, подполз к будке и выпрямился, прижавшись к ее углу. Волк же опустил голову и тихо зарычал, крутя головой, словно теребил что-то на земле. Поскрипывание, шорохи в будке показали, что странные звуки обеспокоили охранника. Наверное, сперва он выглянул через щель, поскольку поначалу послышалось тихое чертыхание, а уже потом дверь слегка приоткрылась:

— Пошел вон отсюда!

Вывей зарычал и закрутил головой с еще большим азартом.

— Пошел, пристрелю!

С глушителем там у охранника пистолет или нет, Варнак не знал, и потому волк сместился немного в сторону, чтобы просто через щель в него было не попасть. Часовой открыл дверь шире, выставил ногу, наполовину вышел сам. Смотрел он вниз, на зверя, и потому опустившейся на голову монтажки просто не заметил.

Обыскав тело, Еремей обнаружил отличный, острый как бритва охотничий нож с широким лезвием. Спрятав монтажку за спину за пояс, он взял клинок. Огнестрелов трогать не стал — от них слишком много шума. А шума ему не хотелось. Вместе они подбежали к дому, и Вывей едва не запрыгал от восторга: они наконец-то ощутили слабый имбирный аромат. Волк прижался к стене, заполз под растущие вдоль нее лопухи и затаился, карауля дверь.