Шрифт:
Лиза улыбается и говорит мне, что ей казалось, будто у меня нет таких планов.
Я сказал, что планы и мечты – это разные вещи.
На мой вопрос, не обижается ли она на меня за это, Лиза качает головой и обнимает меня.
Я рассказываю ей о том, что брат приглашает меня в Нью-Йорк.
Лиза в восторге. Она считает, что мне надо ехать.
Я говорю, что и сам уже подумываю о том, что надо бы поменьше сидеть взаперти и почаще выходить и встречаться с людьми, но это предложение застало меня врасплох.
Она говорит, что, если я поеду, возможны два варианта и от меня зависит, какой из них выбрать.
Первый – это отбросить все свои комплексы и принимать все как есть. То есть вести себя как ребенок. Второй – это соблюдать известную дистанцию, внимательно присматриваться к мелочам и постараться найти во всем знакомые черты. Сортировать впечатления и сравнивать.
В первом случае масса впечатлений может ошеломить. Во втором, воспринимая вещи созерцательно, можно вынести ряд тонких наблюдений и получить большое удовольствие.
Так считает Лиза.
Но она считает, что даже ошеломляющее впечатление имеет свои хорошие стороны.
Я спрашиваю ее:
– В каком смысле?
Она говорит, что со временем это даст возможность увидеть вещи в должной перспективе.
– В перспективе? – повторяю я.
И тут Лиза касается моей руки и снова говорит, что, как ей кажется, мне надо поехать. Мне приятно, когда она касается моей руки. И похоже, я готов согласиться на поездку только ради того, чтобы доказать ей, как я ценю ее прикосновение.
Лиза говорит, что мне ведь никто не помешает снова заколачивать колышки и кидать мяч, когда я вернусь. И говорит, чтобы я не лишал себя такой возможности выбраться в другую страну. Может быть, после этой поездки все покажется мне в другом свете.
И когда я слышу ее голос, мне кажется правильным все, что она говорит.
ФОРМА
Мой брат звонит и опять настаивает.
Он говорит: «Солнце». Говорит: «Сентрал Парк». Говорит о вкусных кушаньях и напитках. Говорит: «Эмпайр Стейт Билдинг».
– Достопримечательности, – фыркаю я презрительно. – Какого черта мне достопримечательности?
Мой брат говорит, что главное даже не сам город, а то, что мы побудем вместе.
– Братьям надо иногда побыть вместе, приятно провести время, – говорит он по телефону.
Такой подход мне понравился. Но Нью-Йорк, наверное, слишком велик для меня.
– Не слишком ли велик Нью-Йорк?
Брат отвечает, что он действительно довольно-таки большой.
Я спрашиваю, не ошеломлен ли он массой впечатлений.
Брат говорит, что нет.
Я спрашиваю, чувствовал ли он себя когда-нибудь ошеломленным и не боится ли он такой возможности.
Он снова говорит, что нет.
Я спрашиваю, не лучше ли нам проехаться по Америке на машине.
– Нет.
Я спрашиваю, нельзя ли мне взять с собой Лизу.
Он спрашивает, кто такая Лиза. Я объясняю.
Он говорит «нет».
Я спрашиваю, не подарит ли он мне «ролекс».
– Нет.
Затем я спрашиваю брата, во что он верит.
– Повтори, что ты сказал, – говорит брат.
– Во что ты веришь? – спрашиваю я.
– Это в каком смысле? – спрашивает он.
– Как «в каком смысле»? Я спрашиваю тебя, во что ты веришь, – говорю я.
– По жизни? – спрашивает он.
– Ну да, – отвечаю я.
– Ты не придуриваешься? – спрашивает он.
– Нет, – говорю я. Он задумывается.
– Я верю в рыночные силы, – произносит он наконец.
– В свободный рынок? – спрашиваю я.
– Да.
– Разве в это стоит верить? – возражаю я. – Наверное, это чушь собачья. Кому нужны твои рыночные силы!
Брат отвечает, что никакая это не чушь собачья.
– Что нет – то нет.
– Ну а еще во что ты веришь?
Он верит в дружбу. Ладно.
Он верит в любовь.
– Это правда? – спрашиваю я.
– Что «правда»? – спрашивает мой брат.
– Что ты веришь в любовь, – говорю я.
– Ну конечно правда! Я говорю ему, что этого я от него не ожидал.
– Так это что-нибудь меняет для тебя? – спрашивает он.
Я говорю, что да.
Я спрашиваю брата, чего в Нью-Йорке больше – содержания или формы.