Шрифт:
– Фу-у-у… – выдохнула Крис. – А ведь из-за такой ерунды можно было и поседеть!
Она отцепилась от Антона и бросилась поднимать вещи. Скоро к ней присоединились и остальные. Когда была повешена последняя розовая курточка Ани Кашубы, оказалось, что совершенно непостижимым образом все-таки исчезла Лена Третьякова.
– Лена-а-а… – вмиг охрипшим голосом позвала Крис. – Не валяй дурака… Мы и так все уже дико перепуганы… Дальше некуда…
Третьякова не отзывалась.
– Не-е-ет!!! Я не хочу умирать!!! – забилась в истерике Аня.
– Прекрати, Анька! – дернула ее за рукав Крис. – Если бы здесь убивали, то валялись бы уже горы трупов… Что-то пока ни одного не видно…
– Откуда тебе знать, где они прячут трупы? – истерично крикнула Аня и стукнула изящным кулачком по стене.
– Вот говорила я, что не надо размыкать рук. – Камчаткина старалась не обращать внимания на вопли Кашубы.
Оказалось, что выбранная ею тактика была самой верной. Чего кричать, если тебя никто не слушает?
– Во-первых, ты этого не говорила, – уже почти спокойно возразила Аня, – а во-вторых, как можно было поднимать куртки, не размыкая рук.
– Да-а-а… Этим они нас и купили, – сказал Масляков. – В следующий раз будем бдительнее…
– В следующий раз! – усмехнулась Крис. – Нас всего-то трое осталось! Пошли… что ли… поищем еще какой-нибудь ребус… Хочется знать, к чему готовиться…
– Ненормальная! – бросила ей Аня.
– А ты что предлагаешь? Стоять в коридоре возле этой вешалки и ждать неизвестно чего?
– Хватит, девчонки. Пойдемте в кухню. Может, поедим с горя? – предложил Антон.
– Тебе бы только есть! – довольно сердито заметила ему Крис.
– Не понимаю, как можно в такой обстановке есть? – подхватила Аня.
– Девчонки! Ну я же мужчина все-таки! – возмутился Масляков. – Что мы там на завтрак поклевали? Ерунду какую-то. Если хотите знать, мне маман на завтрак все время по две сосиски варит, да еще непременно с каким-нибудь гарниром!
– Обойдешься без гарнира, – процедила Крис. – И сосисок нет. Есть колбаса и яйца. Хочешь яичницу с колбасой?
– Конечно же, Крисочка, я хочу яичницу с колбасой! Ты даже не можешь представить, как я ее хочу!
– Клоун! – заключила Камчаткина и взяла его под руку. – Хватай его, Анна, с другой стороны, и… пошли… что ли…
Плечом к плечу троица бывших девятиклассников прошла в кухню и первым делом оглянулась по сторонам. Не примостилась ли где-нибудь очередная страшная бумага.
– Все чисто, – сказал Антон. – Значит, какое-то время у нас в запасе еще есть. – Он подтащил девочек к столу и стал отдавать распоряжения: – Значит, так: мы с тобой, Анька, садимся рядом вон с той стороны стола, с которой хорошо виден вход в кухню, а Крисочка нам сварганит яичницу, как обещала…
Яичница так вкусно и по-домашнему пахла, что девочки тоже решили поесть, справедливо рассудив, что совершенно неизвестно, как сложатся обстоятельства дальше и удастся ли им еще раз перекусить. В вазочке оставалось немного печенья, поэтому был смысл еще и выпить чаю.
Крис откусила кусочек печенья и поняла, что сладкого не хочет совершенно. Она запила этот кусочек несколькими глотками чая и спросила Антона с Аней:
– Ну и что будем делать дальше?
– По-моему, мы уже решили, что Соленко прав: надо искать выход! Подвал! Можно, конечно, еще вход на чердак поискать. Должен же быть у этого домика с двускатной крышей чердак или какое-нибудь помещение наверху. Мне кажется, я даже видел маленькое круглое окошко на какой-то стороне дачи. Может, хоть оно не закрыто ставнями.
– Вряд ли Шуркин папаня все входы-выходы чуть ли не бронировал, а круглое окошко под крышей специально оставил для входа грабителей, – усмехнулась Крис. – Там наверняка тоже какая-нибудь решетка с хитрым замком.
– Проверить все же не мешает, – решил Антон.
Он приподнялся со стула, но почему-то тут же тяжело рухнул на его сиденье.
– Такое впечатление, девчонки, что я съел не яичницу с колбасой, а громадного слона, который не дает мне теперь встать с места, – сказал он.
– Да-а-а… что-то тяжесть какая-то навалилась, – согласилась Аня.
– Это, наверно, на нервной почве, – предположила Крис.
Кристина Камчаткина очнулась первой. В голове стоял туман, а уши были словно заложены ватой. Она помотала головой. Туман перед глазами слегка рассеялся, но на уши по-прежнему что-то давило. Она попыталась схватиться за них руками. Движения оказались странно замедленными и неточными. В конце концов она добралась-таки до своих ушей. Уши были как уши, только почему-то плоховато слышали.