После услышанного ей не сиделось на месте.

Однако она явно недооценила этого невозмутимого, скромного с виду юношу. Во-первых, когда решила, что он ненамного интереснее вороного жеребца, разве что менее вынослив. А во-вторых, забыв, что он тоже присутствует при разговоре, мало говорит, зато внимательно слушает, не упуская ни слова.

— Это всех нас касается, разве нет?

Понимая, что нужно быть полюбезнее с этим странным и подозрительным юношей, Давина выдавила из себя улыбку.

— Нас? С чего бы это? Большинство девушек, которых я знаю, не интересует ничего, кроме готовки да шитья. Большинство… — Подняв глаза, он окинул ее подозрительным взглядом, отчего его зеленые глаза стали желтыми, как у кота, — кроме разве что моей сестры и… вас.

— Роб рассказывал мне о Майри. Она…

— Ну, почему она интересуется политикой, понятно, — перебил ее Колин, не дав Давине увести разговор в сторону. — Но вы…

Давина покосилась на Финна — тот с любопытством прислушивался к их разговору.

— А чем, по-вашему, я должна интересоваться? — невозмутимо спросила она. — С самого детства я знала; что люди, которых я люблю, рано или поздно погибнут… и все из-за меня. Не было ничего… постоянного. Все могло рухнуть в один миг. В конце концов, так и произошло.

Давина подняла голову. На этот раз Колин отвел глаза в сторону.

— Я много читала, Колин. Я училась со страстью, ведь мои знания — это то, чего у меня не мог отнять ни один враг. А о короле я читала, потому что сама росла без отца. Кстати, я умею готовить, — пожав плечами, добавила она. — И шить тоже. Впрочем, как любая женщина.

Оставив их обоих растерянно таращиться на нее, она улеглась на землю возле Роба, подложила руки под голову и закрыла глаза.

Роб, затаив дыхание, незаметно разглядывал ее в свете луны. Она была так близко, что у него руки чесались коснуться ее, смахнуть слезы, повисшие у нее на ресницах. Конечно, он слышал, о чем ее спрашивал Колин. Слышал он и ее ответы — и только теперь понял, как пуста была ее жизнь. Сердце его разрывалось от жалости.

— Я это исправлю, клянусь тебе, Давина, — прошептал он, осторожно коснувшись ее щеки. — Сам Господь послал меня это сделать.

Роб, проснувшись, как от толчка, машинально протянул руку к Давине. Но она исчезла. Роб вскочил на ноги, обвел взглядом поляну в поисках Эшера — может, Давина с ним. Естественно, он бы предпочел, чтобы это было не так — целых четыре года капитан был рядом с ней, знал все ее секреты и страхи, знал, как заставить ее смеяться…

Слава Всевышнему, по крайней мере сейчас она не с ним… Взгляд капитана был прикован к чему-то справа от него, прямо за деревьями. Роб повернул голову в ту же сторону и очень скоро увидел Давину.

Роб с интересом наблюдал, как она привычным движением, вскинув руки, встала в стойку, расставив ноги, насколько позволяли пышные юбки. Юбки?! Кровь Христова! Роб окинул подозрительным взглядом своих спутников, гадая, когда и, главное, где она умудрилась сменить наряд послушницы. Если хоть один из этих ублюдков осмелился подглядывать за ней, пока она переодевалась… В новом, подогнанном по фигуре, платье Давина выглядела восхитительно женственной. И сногсшибательно красивой.

В тонких, изящных пальчиках она крепко держала стрелу. Роб видел, как она привычным движением расправила плечи, натянув тетиву. Потом закрыла один глаз, прицелилась и пустила стрелу.

Сказать по правде, он нисколько не удивился, когда стрела вонзилась в самодельную мишень, на скорую руку сооруженную Уиллом в пятидесяти шагах от того места, где стояла Давина. Он уже успел убедиться в ее умении стрелять из лука. Его молодые спутники разразились восторженными криками. А Уилл — нахальный щенок, чертыхнулся Роб — даже шепнул ей что-то на ушко. Наверное, что-то смешное, потому что Давина звонко рассмеялась.

Роб как раз размышлял над тем, что лучше, содрать с кузена кожу живьем или вздернуть мерзавца на первом же суку, когда Давина, словно почувствовав на себе его взгляд, обернулась. Глаза ее радостно вспыхнули — она послала Робу сияющую улыбку, и весь мир для него разом перестал существовать.

— Вы проспали! — весело крикнула она и, сунув лук под мышку, направилась к нему.

Только невероятным усилием воли Роб удержался от того, чтобы подхватить ее на руки и закружить по поляне.

— Я почти всю ночь не спал, — пробурчал он.

Улыбка ее мгновенно увяла. Она с тревогой вглядывалась в его лицо, чем окончательно повергла Роба в смятение.

— Что-то с плечом? — испуганно спросила она.

В ответ Роб только молча покачал головой, не в силах отвести глаз от ее пухлых губ. Он испугал Давину, когда поцеловал ее, с раскаянием подумал он… и поделом ему. В тот раз он вел себя как животное. Стыд и желание вновь изведать вкус ее губ томили Роба. В следующий раз все будет иначе, поклялся он.