Горестный вопль огласил погруженную в сумрак долину, и все остальные звуки в комнате затихли. Жена Грэма с бледным как мел лицом обнажила меч.

— Я иду вниз, — решительно бросила она и, не дожидаясь ответа, сбежала вниз по лестнице.

Мгновение спустя ее крики заставили сжаться от ужаса сердца всех обитателей замка.

Тристан покинул комнату одним из последних. О, лучше бы он остался в спальне, запер бы дверь на засов и никогда не переступал порог. Он так боялся за жизнь отца. Ему не приходило в голову, что может погибнуть кто-то другой. Близкий и любимый.

— Они за это поплатятся! — грозно прорычал отец, вне себя от ярости. — Они все подохнут!

Тристан спускался по лестнице так медленно, что, казалось, не двигался вовсе. Словно все происходящее было сном, тягостным кошмаром. Нет, это неправда. И не безжизненное тело дяди лежит распластанным на полу. Мертвое тело со стрелой, торчащей из груди. Нет, Роберт Кемпбелл не мог умереть. Он слишком силен, храбр и благороден, чтобы погибнуть от предательской стрелы, пущенной под покровом ночи, из-за того, что какой-то глупый мальчишка сделал неверный выбор. Оцепенев от ужаса, онемев от отчаяния и стыда, Тристан застыл на ступенях. Мать и леди Анна громко рыдали, упав на колени. Их скорбные крики разносились по замку, отдаваясь эхом от каменных стен.

Тот, кого Тристан любил больше всего на свете, умер, сраженный стрелой в сердце. Это роковое мгновение изменило судьбы многих людей. А главное, судьбу Тристана и девушки, которой суждено было в один благословенный день исцелить его.

Англия, 1685 год

— Надутый индюк! Заносчивый болван!

Бормоча про себя проклятия, Изобел Фергюссон проскользнула сквозь тяжелые деревянные ворота и оказалась в огромном саду дворца Уайтхолл. Через одиннадцать лет после смерти матери, десять лет спустя после смерти отца, оставившего сиротами своих семерых детей, вся тяжесть заботы о семье легла на плечи Изобел. А теперь ее брат Алекс собрался свести их всех в могилу. И зачем они только приехали в Англию? Черт побери, если уж им понадобилось присутствовать на коронации герцога Йоркского, то представлять семью вместе с ней следовало старшему брату Патрику, наследнику покойного отца и главе клана Фергюссонов, а никак не Алексу. Они намеревались пробыть в Англии неделю или две, но когда будущий король предложил гостям задержаться в Уайтхолле еще на месяц, Алекс не задумываясь принял приглашение. Изобел сердито пнула ногой попавшийся на дороге камешек и снова выругалась. И как она только умудрилась вырастить такого безрассудного, пустоголового братца?

Нельзя сказать, что Изобел осталась равнодушна к роскошным перьевым матрасам Уайтхолла или к его великолепным галереям со сводчатыми потолками, где даже легчайший шепот элегантных лордов и леди, густо напудренных, похожих на ожившие статуи, отражался гулким эхом от стен. Все это казалось ей весьма… необычным и даже заманчивым. Но Алекс принял приглашение, зная, что Макгрегоры с острова Скай в Уайтхолле! Боже, как он мог? Неужели он забыл о смертельной вражде между двумя кланами? Или о череде мертвых Фергюссонов, предводителей клана, погибших от рук дьявола, что начал кровавую месть десять лет назад?

«Милый Боже, — взмолилась она, остановившись возле огромных солнечных часов в середине сада, — дай мне сил и даруй моему безмозглому брату хоть немного мудрости, пока он не развязал новую войну!»

Какое-то движение справа привлекло внимание Изобел к ряду высоких бронзовых статуй, сияющих на солнце. Когда одна из фигур пошевелилась, Изобел испуганно отпрянула, ударившись бедром о солнечные часы.

— Осторожнее, красавица.

Это была вовсе не статуя, а человек, мужчина, хотя лицо его, казалось, изваял тот же мастер, что создал великолепные шедевры, украшавшие сад. Под изумленным взглядом Изобел незнакомец выступил из-за скульптуры архангела с распростертыми крыльями — позолоченной фигуры, застывшей навеки. Мужчина был одет как англичанин, но без всякой пышности, не носил он и парика. Его волосы, темно-каштановые, с тронутыми солнцем золотистыми прядями, свободно спадали на плечи. Глаза его, почти того же оттенка, что и волосы, темные, с золотыми искрами, внимательно смотрели на Изобел. Кремовая полотняная рубашка, стянутая широким поясом, подчеркивала узкую талию и стройные бедра. Отделанный кружевом воротник, расстегнутый у горла, придавал ему вид скорее плутоватый, чем благородный. Высокий и гибкий, с длинными мускулистыми ногами, в облегающих бриджах и высоких черных сапогах, он казался хорошо сложенным. Незнакомец направился к Изобел легким решительным шагом.

— Я не хотел вас испугать. — Мягкий певучий выговор выдавал в нем уроженца Шотландии, возможно, даже горца. — Я принял вас за сестру. Очень рад, что ошибся.

Чарующая улыбка шотландца, полная соблазна, подобно божественному телу статуи у него за спиной, показалась бы бесхитростной и простодушной, если бы не лукавая ямочка на его щеке. В глазах его, уже не карих, а цвета расплавленного золота, похожих на глаза ястреба, наметившего добычу, таилось что-то дикое, необузданное. Все его небрежное очарование не могло скрыть этот хищный огонек.

На мгновение Изобел оцепенела, ошеломленная блестящей внешностью незнакомца. Не в силах оторвать взгляд от точеного, словно вырезанного из камня, лица шотландца, она разглядывала его нос, безупречно прямой, если не считать легкой горбинки у переносицы, и чувственный рот, будто созданный специально, чтобы обезоружить женщину, лишив ее остатков здравомыслия.

Изобел отступила на шаг, смущенная исходившей от незнакомца силой, чувствуя, как путаются мысли и становится трудно дышать.

Черт возьми, нужно что-то сказать, а не то он примет ее за жалкую дрожащую дурочку и будет совершенно прав, хотя любая другая женщина на ее месте, если она, конечно, не слепая, при виде его непременно смешалась бы.

Решительно вздернув подбородок, словно желая заявить, что ни один мужчина не посмеет назвать ее дурехой, Изобел перекинула через плечо темно-рыжую косу.

— Так ваша сестра тоже считает вас напыщенным болваном?

— Да, — кивнул шотландец. Его улыбка казалась невинной, но вместе с тем невероятно обольстительной. — И даже хуже.

И, словно в доказательство правоты его слов, за статуей что-то мелькнуло. Изобел заметила женскую фигурку, бегущую в сторону дворца: сапфирово-синие юбки и светлые льняные кудри.