Изобел хотелось бы порадоваться за брата, особенно с тех пор как его новая тактика стала приносить заметные плоды — Энни попросила позволения остаться еще на неделю, — но тревога не отпускала. Предчувствие опасности лишало ее покоя.

— Если они поженятся и Эндрю станет приходить сюда через день, — заявила она Патрику вечером в гостиной, в то время как Камерон с Энни тихонько смеялись, сидя у огня, — я все равно не выйду замуж за Кеннеди.

— Тогда за кого ты хотела бы выйти? — спросил Патрик, передвинув фигуру на шахматной доске.

— Что? — Изобел удивленно подняла глаза от шахмат. — А ты не возражаешь?

— Я бы не позволил тебе стать женой Эндрю. Он так же несдержан и безрассуден, как Алекс. Недавно мы все в этом убедились. К тому же я не хочу, чтобы ты вышла замуж за мужчину только потому, что на сегодня он единственный подходящий жених.

— Я рада, что ты передумал.

Патрик пожал плечами и тихо произнес:

— Я изменил свое решение еще до того, как Эндрю начал задирать Тристана и горец едва не перерезал ему горло у нас в холле.

— О!

Изобел с любопытством посмотрела на брата.

— Несколько дней назад мы с Тристаном говорили о тебе. Он сказал, что ты медленно угаснешь замужем за тем, кто не будет любить тебя неистово и страстно.

Изобел бессильно осела в кресле.

«Неистово и страстно». Именно так и жил Тристан, так он любил бы женщину, похитившую его сердце.

Изобел захотелось расплакаться. Она никогда не задумывалась о замужестве, не мечтала о том, чтобы в ее жизни появился мужчина. Ей вполне хватало шести братьев. Но стоило Тристану переступить порог ее дома, и все изменилось. Лукавая ямочка на щеке горца и его жаркие поцелуи перевернули ее жизнь и разбили сердце. Горец пробудил в ней чувства, о существовании которых она даже не подозревала. Изобел узнала, что такое волнение, восторг и ярость. Впервые в жизни она почувствовала себя не заботливой сестрой или нянькой, а женщиной.

— Тристан сказал правду. Я потеряла бы вкус к жизни и угасла.

— Я знаю, — кивнул Патрик. — Прости, что мне понадобилась помощь Тристана, чтобы это понять. Как оказалось, он знает мою сестру лучше, чем я.

«Да, наверное, так и есть», — обреченно подумала Изобел. Тристан проник в ее мысли и… завладел ее душой.

— Почему он уехал, как ты думаешь? — спросила она Патрика, забыв о шахматной партии.

— Не знаю. Но я не допускаю мысли, что Тристан спас Алекса от своей семьи, Тамаса от него самого и всех нас от Каннингемов, чтобы потом навлечь беду на наш дом. Верь в него, Бел. Я ему доверяю.

— Больше всего на свете я хотела бы ему верить, — призналась Изобел.

Прошло еще два дня, но Тристан все не возвращался. Тоска по нему пересилила страх Изобел. Дни без него тянулись уныло и монотонно. Братья Фергюссон тоже скучали по горцу. Лишившись помощника, Патрик работал в поле до самой ночи, ему не хватало времени даже на то, чтобы завершить партию в шахматы. Джон постоянно вспоминал о Тристане, бесконечно пересказывая, что говорил горец по тому или иному поводу. Это доводило Изобел до исступления. Один лишь Тамас обрадовался исчезновению горца, хотя пропажа пращи немного омрачила его восторг.

К концу седьмого дня после отъезда гостя Фергюссоны начали подозревать, что Тристан уже не вернется, и когда Джон ворвался в кухню с криком, что со стороны холмов приближается всадник, Изобел едва не выронила из рук миску с тушеной крольчатиной.

— Это Тристан? Он один?

Не дожидаясь ответа, она бросилась к двери и распахнула ее настежь. При виде горца, спешившегося в нескольких ярдах от крыльца, Изобел застыла, не в силах двинуться с места. Тристан приехал один, но братья Фергюссон тотчас окружили его и принялись забрасывать вопросами. Все тепло улыбались, приветствуя гостя.

Великий Боже, Изобел пыталась забыть, как прекрасен Тристан, но, увидев его вновь, пошатнулась, словно в грудь ей ударило пушечное ядро. Горец тряхнул головой, отбросив назад спутанные волосы, и повернулся к Изобел, как будто услышал, как колотится ее сердце в груди. Их взгляды встретились, и улыбка Тристана стала еще шире. Казалось, весь остальной мир вдруг перестал для него существовать. В глазах его сияло счастье, словно, увидев Изобел, он вновь обрел радость жизни. Прежде ни один мужчина не смотрел на нее так. Ей хотелось подбежать к нему, но Джон ее опередил. Тристан приветствовал мальчика с такой нежностью, что у Изобел перехватило дыхание. Неужели он действительно ее любит? Любит их всех?

Изобел медленно направилась к Тристану, не желая прерывать его оживленную беседу с Джоном.

— Мы думали, вы уже не вернетесь, — выпалил Джон и рассмеялся, когда горец ласково взъерошил ему волосы на макушке. — Где вы были?

Тристан посмотрел на Изобел, и она замерла.

— Значит, вы без меня скучали?

Изобел не ответила. Она словно онемела. Казалось, стоит ей открыть рот, и сердце выпорхнет из груди. Она сердилась на Тристана за его внезапное исчезновение, ее пугала неизвестность — ведь горец не рассказал, куда ездил, — но была так счастлива его видеть, что едва стояла на подгибающихся ногах.