Гардарус смотрел в залитый кровью зал. И видел, что лишился своих людей.

— Ваша карета стоит в нижнем дворе? — резко спросил он баронессу.

— Стояла! — не менее резко отчеканила Бербегуэра.

— Идемте! — Тайный глава Серой гильдии подхватил прекрасную даму под локоть и почти поволок к выходу. — Идемте.

Пока они спускались по парадной лестнице в нижний двор, из замка уже вынесся малый отряд с бароном Амори во главе. Грохотали копыта коней по мостовой, будя спящий город.

Имперский ассасин дотащил прекрасную даму до розовой кареты, запихнул ее внутрь, гаркнул так, что обезумевшие от суматохи в замке конюхи сразу сообразили и быстро впрягли коней, сел сам за кучера.

Розовая карета понеслась вслед за отрядом барона Саразенского. Внутри прекрасная дама Бербегуэра, чертыхаясь, скидывала туфли с натертых ног и отвязывала корзинки, чтобы платье не так топорщилось по бокам.

Главарь троицы Призрачных Волков, похититель солнечной танцовщицы, летел с добычей к горам

Там, в предгорьях, прятался охотничий домик, про который знали лишь только те, кому нужно было знать о таких вещах.

Шайка потому-то и называла себя Призрачными Волками, что появлялась и исчезала неожиданно, а разила беспощадно. По всей Империи у нее имелись такие вот скрытые убежища, в которых можно было отсидеться, набраться сил, получить помощь. Там можно было выдержать бой с имперскими ассасинами, давно и безуспешно пытающимися обезвредить загадочных разбойников.

Ассасины докладывали о своих неудачах правой руке Императора, Юберу де Аали, а он гневался, колыхал огромным чревом и кричал, что искать нужно лучше, а вязать крепче. Но потом милостиво прощал неудачливых поимщиков, потому что он слыл Великодушным Юбером. Призрачные Волки были одним из любимых его детищ, его орудием и тайным оружием. Они приносили куда больше пользы, чем драчливые и спесивые дворяне (любители пошуметь, да и только). Призрачные Волки выполняли все тихо, быстро и тщательно. И беспрекословно. Де Лали ценил своих разбойников.

Мысль о том, что лучше синичка, то есть эльфийская принцесса, в руках, чем журавль, то есть мальчишка, непонятно где, посетила главного троицы после танца. Де Лали любил такие милые подарки и щедро за них благодарил. Много девушек попадало к нему в покои, но эльфийских красавиц королевской крови еще не было, и похититель рассчитывал, что плата тоже будет королевской.

Решив, пока идет бал, оседлать пегасов, похитить девицу и покинуть этот захудалый городок ко всем чертям, главарь Призрачных Волков отправился выполнять задуманное. Вот только не к ночи будь помянутые черти, то есть гости из преисподней, не замедлили появиться и спутали так хорошо начавшуюся игру.

Дикая Охота нагоняла Призрачного Волка. Немногие поменялись бы сейчас с ним местами.

Эльфийская принцесса, одурманенная прижатым к лицу платком, пропитанным особым составом, обмякла и не вырывалась. Но нужно было как-то избавиться от преследователей.

Призрачный Волк начал с самого простого: он решил укрыться в тучах, чтобы выиграть несколько крайне необходимых ему мгновений.

Розовая карета, лошадей которой нахлестывал имперский ассасин Гардарус, неслась по дороге, ведущей из города к горам. Она замыкала череду преследователей. Серый археолог старался нагнать отряд барона Саразенского. В карете подпрыгивал на подушках Гальванюс. Время от времени он высовывал голову в окно, но тут же убирал — ветер норовил сорвать парик прекрасной дамы.

Рету с Альберихом благодаря крылатому коню опережали святого мстителя, но догнать Дикую Охоту не получалось. И Рету, и Альберих так и оставались невидимыми, со стороны казалось, что пегас летит без всадника.

Демонов во главе с Адским герцогом Сисульфом почти нагнал второй Призрачный Волк, но, увидев, кто преследует главу троицы, разбойник предпочел отказаться от всяких попыток помочь своему собрату и резко ушел в сторону, направив пегаса в ничейные земли.

К слову сказать, третьего из шайки, того, что упал от удара низенького подручного королевы Мародеров, связала замковая стража. И — небывалое дело за последнее время — тюрьма в подвале Сторожевой башни получила постояльца.

Лететь в ночном небе было легче, чем нестись вскачь по темной дороге. Ярость и боль вели барона Амори Саразенского. Он поклялся сам себе преследовать Дикую Охоту, пока не падет конь. (Покрывало на его скакуне тоже изменилось: как и броня барона, стала изумрудно-зеленой.) Молчаливые всадники почти нагнали своего сюзерена, чтобы быть с ним плечом к плечу против любой беды.

Но тут непроглядная тьма, тьма чернее ночи, окутала все вокруг. Похититель солнечной танцовщицы воспользовался туманом войны.