– Как это что! – возмутилась Инна. – Ты присмотрись, имя с фамилией на тетради и записка написаны одной рукой. И эта преступная рука – Мамаевская! Значит, вторую записку про тухлые яйца тоже писала она. Что и требовалось доказать. И имя ее, между прочим, как раз на «А» начинается.

– Какие еще тухлые яйца? – совершенно окоченев от ужаса, непослушными губами спросила Страшила.

– Такие! Которыми ты Данку собиралась закидывать!

Антонина с большой надеждой посмотрела на Логинову, будто умоляя спасти ее от внезапно сошедшей с ума Инны Самсоновой, что та не преминула сделать.

– Почерк просто похож! – уверенно заявила Лида. – Если бы я попыталась писать печатными буквами, у меня тоже получилось бы что-нибудь в этом роде. Да и у тебя наверняка тоже. А заглавной буквы «т» с покривившейся перекладиной, на которую мы делали ставку, в ее подписи нет.

– Девочки, я ничего не понимаю, – дрожащим голосом проговорила Тоня. – Может быть, все-таки объясните, в чем дело?

– А дело, Мамай, в тухлых яйцах! – объяснила ей Логинова.

Антонина в полной безнадежности окончательно впечаталась в диван. Она даже не стала переспрашивать, поскольку теперь решила, что обе ее одноклассницы серьезно повредились в уме. А Лида между тем продолжила:

– И именно исходя из этих яиц ясно, что дело провернула не Дровосечиха, а именно Дровосек, жестокий и беспощадный!

После этих слов Лиды на Антонину стало жалко смотреть, и Инна смотреть не стала. Отвела взгляд и потребовала от Логиновой объяснений.

– Пожалуйста, – тут же согласилась подруга. – Только сначала ответьте мне на несколько вопросов. Первый: кого обычно закидывают тухлыми яйцами?

– Плохих артистов, – мгновенно отозвалась Мамай, видимо, решив, что чем быстрей она будет отвечать, тем лучше для нее.

– Правильно, – опять согласилась Лида. – Вопрос второй: кто закидывает плохих артистов тухлыми яйцами?

– Зрители, которым не нравятся плохие артисты, – Антонина подумала, что чем полней будет ее ответ, тем скорее кончится этот кошмар.

– Тоже правильно! Значит… Ну-ну! Шевелите мозгами! – Лида обводила лукавым взглядом своих подружек. – Угадайте с трех раз!

Мамай поняла, что ее дело, скорее всего, проиграно, и замолчала, а Инна действительно мозгами пошевелила и предположила:

– То есть, ты думаешь, что ту записку мог написать только зритель, то есть парень, и только из нашего класса, поскольку другим классам нет дела до «Жемчужины 8 «Б»?

– Я знала, Инка, что ты сообразишь! – похвалила ее Логинова.

– Неужели парень уродовал Данкины платья? Не может быть! Зачем ему?

– Ну, Инна, мы же уже обсуждали этот вопрос! Наверняка ему надо протащить свою кандидатку, а Данка мешает в первую очередь!

– Может быть, конечно… Но меня тогда интересует еще кое-что. Тонька явно узнала мою записку! – вспомнила Инна. – Ну-ка колись, Мамай, что ты знаешь про нее?

Антонина, на лице которой на пунцовый тон наложились еще и неровные бурые пятна, нервно сглотнув, ответила:

– Я не могла ее не узнать… Ведь это… это моя записка…

– Ничего не понимаю, – помотала головой Инна и опустилась на диван рядом с Тоней. – Так ее все-таки ты писала?

– Нет… Это мне написали…

– Тебе? Кто? – в один голос воскликнули Лида с Инной.

– Один человек…

– И ты знаешь, кто он? – выкрикнула Логинова.

– Конечно…

– И кто же?

– Я думаю, что не обязана вам говорить, – проявила неожиданную твердость характера Тонька.

Лида с Инной переглянулись, и Логинова выложила на колени Мамаю записку с угрозами в адрес Виданы Язневич.

– Не может быть, – прошептала, прочитав ее, Тоня и подняла на одноклассниц такие измученные глаза, что им даже почему-то стало стыдно, хотя они ровным счетом ничего плохого не сделали.

– Теперь ты видишь, Антонина, что обе записки написаны одной рукой. Вот она, та самая «Т» с покривившейся перекладиной!

– Это ничего не значит! – звенящим голосом заявила Мамаева. – Сама же сказала, что, когда пишут печатными буквами, у всех получается похоже?

– Но не до такой же степени, – не согласилась с ней Лида. – Мне, например, никогда такую закорючку, как над этим «Т», не изобразить. Это, знаешь ли, индивидуальная особенность человека, как отпечаток пальца!

– Подождите, – остановила их Инна. – Если ты, Тонька, утверждаешь, что записка написана тебе, то каким образом она оказалась в моем пособии по алгебре?