Шрифт:
— Зря ты, Надя, сердишься, — ответила ей Настя Клюева, взяла в руки листок со стихами и выразительно прочитала:
Птичкой певчею в сердце живешь, Никогда ты в нем не умрешь. Я тобой восхищаюсь всегда. Ну когда же ты скажешь мне «Да!»?По-моему, очень красиво! Может, вам, девчонки, сдать все эти стихи на олимпиаду? Может, в нашем классе рождается новый Лермонтов? Надо же поддержать!
— А что? — рассмеялась Власова. — Ты, Анастасия, зришь в корень! Завтра же вывешу все эти вирши на первом этаже, где олимпиадные материалы помещают, и подпишу — Лермонтов… нет, не так… Нью-Лермонтов, 9-й «А» — так будет точнее!
Когда девочки высыпали из физкультурной раздевалки в коридор, Надю остановил Алик Зайцев.
— Надежда, можно тебя на минуточку, — высоким и очень решительным голосом спросил он.
— Чего тебе? — небрежно отозвалась Надя и крикнула уходящим одноклассницам: — Девчонки, подождите! Я сейчас!
Одноклассницы послушно остановились почти рядом с ней.
— Надежда! — еще более решительно произнес Зайцев, и его оттопыренные уши приобрели густо-малиновый цвет. — Я приглашаю тебя сегодня вечером прогуляться! Часов в пять тебя устроит?
— Ты? Меня? Не может быть! — удивилась Надя, а не менее удивленные одноклассницы решились даже подойти поближе. Неискушенным в романтических отношениях юным математикам даже не приходило в голову, что такие вопросы следует решать тет-а-тет, то есть наедине.
— Ты че, Заяц? Физкультурой перезанимался? — не могла прийти в себя потрясенная Надя.
— Я вообще-то освобожденный на две недели, после ОРЗ, — солидно напомнил ей Алик.
— Ну… Тогда у тебя, должно быть, осложнение после болезни, а, Зайцев?
— Ты, Надежда, зря шутишь, потому что я серьезно, — по-прежнему с большим достоинством ответил ей Алик.
— Зайчик, а это не ты, случаем, про «птичку певчую» писал? — не выдержала Настя Клюева. — Так красиво! Я Наде сразу сказала — прямо Лермонтов!
— Про птичку-то… — смущенно, но очень довольно улыбнулся Зайцев. — Про птичку — я…
— Ты? — всплеснула руками Власова. — Какой кошмар!
— А это тоже ты? — Муська сунула ему в руки листок со стихами, в которых ее глаза сравнивались с двумя прудами, а зрачки — с «игручими рыбками».
— Не-е-е, — покачал головой Алик. — Про рыбок — это Игорек Одинцов! Мне тоже понравилось! Нестандартное сравнение! Здорово, да?
Тут уж не выдержала и Дробышева, которая с момента объявления начала военных действий с Надей держалась от нее на почтительном расстоянии.
— А это чья работа? — Она протянула Зайцеву свою «кувшинку надводную».
Зайцев, впервые почувствовавший значительность собственной персоны, честно и правдиво давал показания:
— А это сочинение Павлика Румянцева. Тоже, на мой взгляд, неплохо получилось!
— Да вы что, с ума все посходили? — выразила всеобщее мнение Надя.
— Странно ты рассуждаешь, Надежда! — возмутился Зайцев. — Тебе стихи пишут, на свидание приглашают, а ты делаешь почему-то совершенно неверный вывод, хотя решение этой задачи лежит на поверхности!
— На поверхности, значит! — презрительно сузила глаза Власова. — Может, скажешь, что ты в меня влюбился, а, Зайчик?
— Надя, ну это же аксиома, которая не требует доказательств! — развел руками Алик.
— Да ну! — окончательно растерялась Власова, но быстро собралась с мыслями и с издевкой предложила малиновоухому однокласснику: — Слышь, Заяц, а как насчет того, чтобы поцеловаться, коли у тебя любовь? Давай поцелуемся!
— Насколько я знаю, это лучше делать один на один, — несколько поколебавшись, но по-прежнему очень твердо ответил ей Зайцев.
— До чего же ты расчетливый, Алик, — процедила Надя. — А как же бьющие через край чувства? А если мне, например, никак не сдержаться?
Бедный Зайцев уже прикидывал, что сейчас начнется в коридоре, если он согласится прилюдно целоваться с Власовой, но шокировать школьную общественность ему не пришлось.
— А пошел-ка ты, Заяц, подальше… вместе со своими птичками! — бросила ему Надя в стиле Сеймура Исмаилова, подхватила под руку Муську Чернову, и они быстро пошли в сторону столовой.
Растерянный Зайцев с закушенной губой провожал их глазами. Он еще раз проигрывал в уме ситуацию и никак не мог понять, где дал маху. Вроде бы все было рассчитано правильно. По всем параметрам Надя должна была обрадоваться и согласиться на свидание. Неужели эта задача имела несколько решений? Зайцев даже не подозревал, насколько был прав по части другого решения своей задачи…
— Знаешь что, Алик, ты не расстраивайся, — сказала оставшаяся возле него Клюева, восторженно глядя на него. — Стихи у тебя очень хорошие! Как в книжке!