— Ты надежно перерезал линию? — негромко спросил Тартюхин. — Они давно уже должны поднять тревогу и прислать сюда кого-нибудь. Рота немцев без телефона — как ребенок без мамкиной сиськи.

— Тише ты! — прошипел Михаил. — Слышишь?

Оба прислушались. Ничего, только ветер завывает. И вдруг послышался едва различимый звук — это пару раз лязгнул моток телефонного провода на спине у Шванеке. Еще раз, и еще. Лязганье приближалось, потом донесся чей-то голос. Кто-то кого-то звал.

Выплюнув шелуху, Старобин схватился за лежавший тут же автомат.

— Интересно, откуда они идут? Из Горок или из Бабиничей?

— Я пока что никого не вижу.

— Неужели не слышишь?

— Теперь слышу! Помолчи!

Тартюхин, шлепнувшись в снег, залег. Михаил подал ему второй автомат.

— Вон они, смотри! — прошептал Тартюхин. — Из Горок идут!

— Сколько их?

— Не могу сказать точно. Не вижу я их, не вижу, и все!

В следующую секунду до них донесся голос унтер-офицера Хефе.

— Как там у вас дела? Все в порядке? — выкрикнул Хефе.

Гуго, шедший в хвосте колонны, ответил:

— Все нормально.

На задубевшей от мороза физиономии Тартюхина проступила и замерла кривая улыбка.

Немцы уже почти добрались до места обрыва линии. Старобин осторожно положил автомат на заметенный снегом холмик и, прижав приклад к плечу, стал прицеливаться. На дороге застыла группа из нескольких немцев.

— Ага! Нашли все-таки.

И верно, один из немцев поднял руку. Шванеке, поправив висевший на спине моток телефонного провода, поспешил к нему, машинально отирая вспотевший, несмотря на жуткий холод, лоб.

— Оборван?

— Похоже, что да.

Лингман поставил на снег ящик с инструментом, а Видек, присев на корточки, стал подсоединять к оборванному кабелю аппарат.

— Давай побыстрее, а то здесь сдохнуть можно от этого холода! — поторопил его Гуго.

— Знаешь, у меня пальцы не гнутся, — ответил Видек.

— Давайте, давайте, нечего рассиживаться, — потребовал Петер Хефе. Но Шванеке чувствовал, что-то здесь не так. Он своим звериным чутьем осязал висевшую в воздухе опасность. Не нравилось ему это все. Черт возьми, подумал он, а если вдруг…

— Так что там с проводом? — нетерпеливо спросил он.

— Перерезан, — ответил Видек.

Он уже успел подсоединить контрольный аппарат. Крутанув ручку, он стал вслушиваться в трубку, и несколько секунд спустя его лицо осветила довольная улыбка — на другом конце послышался голос Крюля.

— Ну что, нашли наконец? Что там случилось, вы, недоумки?

— Провод был перерезан, — ответил Видек.

Из трубки послышался квакающий голос Крюля. Обер-фельдфебель бранился на чем свет стоит. Тут, плутовато улыбнувшись, унтер-офицер Хефе взял из рук Видека трубку.

Тартюхин и Старобин переглянулись, и Петр прошептал:

— Ты — слева направо, а я справа налево… так мы их с двух сторон…

Тартюхин крепче прижал приклад автомата к плечу.

— И старайся попасть им в пузо! — шепотом добавил он. — Я скажу, когда открыть огонь…

Голос Тартюхина звучал едва ли не ласково.

Карл Шванеке встал на колени рядом с Видеком, взяв провод в руки, стал его рассматривать, потом ощупал его. И вдруг, резко обернувшись, бросился в снег с криком:

— Ложись!

Буквально в одну секунду все лежали ничком в снегу. И в тот же момент затрещали автоматы Тартюхина и Старобина. Стреляли из кустов неподалеку от дороги. Еще падая в снег, Гуго ощутил тупой удар в левое плечо, тут же онемевшее. Странно, но боли он не почувствовал и так и не понял, что произошло. Не сразу и ощутил, как по спине стекает тепловатая жидкость. Только тогда он сообразил, что ранен.

— Черт, меня подстрелили, — с каким-то даже удивлением простонал он.

Рядом, вжавшись в снег, лежал Видек. Услышав Гуго, он повернулся к нему и спросил:

— Куда попали?

— В плечо.

— Вот же дьявол — если бы мы хоть могли открыть ответный огонь! А то ведь нечем! — в отчаянии пробормотал Видек.

На всю их группу был единственный автомат, из которого сейчас вовсю палил залегший в снежной ложбине унтер-офицер Хефе. Откуда именно их обстреляли, он понять не мог, но палил наугад, решив прочесать местность.

Тартюхин со Старобиным, словно лисы, затаились за снежным бугром. Но пули свистели далеко в стороне и выше. Оба вновь дали несколько очередей. Шванеке подполз к Петеру Хефе.