Его собственное душевное состояние, к величайшему сожалению, было далеко от твердокаменности основания Эр-Иррина. Мысли о скорой встрече с Мэем у хан'анха холодила сердце. Эйгену просто не терпелось скорее скрестить взгляды с Рыжим. И если бы ни абсолютное бесчестье, которое неминуемо последует, он бы пожертвовал собой, бросившись и заколов главного врага Чардэйка. Но тогда на всех дэй'ном падет страшное проклятие. Боги очень не любят, когда смертные презирают их волю. Пророчество не абсолютно, всегда есть крошечный зазор выбора и случая. Именно такой щелочкой хотел воспользоваться Эйген.

Мэй не заставил себя ждать, проскочив через маленькую узкую дверцу в створке ворот, он явил себя парламентариям-дэй'ном во всей красе. Следом за ним за врата вышли Дайнар ир'Саган и Ллотас ир'Танно — самые давние и верные соратники. Но главный военачальник Чардэйка не удостоил их даже взглядом вскользь. Зато он не отрывал глаз от лица Рыжего.

Кажется, он даже помолодел с тех пор, как они виделись в последний раз. Такой же гибкий, ловкий и невозмутимый. И, к ужасу хан'анха, не только до безумия похожий на Финигаса, но к тому же исполненный ярких сильных чувств. Куда же делась испепеленная гулкая бездна его души? Где безжизненная пустыня эмоций?

— Мэйтианн'илли… — сказал вигил, сквозь зубы.

— Эйген'хан'анх…

Обращение — часть церемониала. Как и предъявление пустых раскрытых ладоней, друг другу и сопровождающим. Оба без доспехов, если не считать тонких кольчуг под сюрко [23] , оба безоружны — ни меча, ни кинжала, только щиты с личными гербам в руках соратников. Эйген в пушистой меховой шапке, Мэй простоволос.

— Что тебе надобно, Эйген'хан'анх? — спросил он после положенного традицией обменом кивками с остальными дэй'ном.

— Я хочу предложить тебе почетный плен именем Повелителя Чардэйка.

В глазах Рыжего мелькнуло искреннее удивление.

— Мне? Плен? — не поверил он.

— Тебе, Мэйтианн'илли, и только тебе, — надменно заявил Эйген. — Это большая честь.

— Твойумать! — воскликнул почти восхищенно униэн. — В кои-то веки Чардэйк мне что-то решил предложить и выбрал такой бесполезный дар. Повелитель и ты, хан'анх, превзошли наглостью самого Лойса.

— Оглянись, Мэйтианн'илли, и посчитай количество наших баллист и катапульт. Они сотрут Эр-Иррин с лица земли. К тому же мое войско уже рядом с Алаттом, армия хан'гора Ламмина на днях форсировала Сирону, и я не вижу достойного противника, который в силах воспрепятствовать нам разорвать Тир-Луниэн пополам. Может, ты знаешь такого человека, сын Финигаса?

Мэй никак не отреагировал на откровенную поддевку.

— Даже нескольких: князь Хейнигин, мой брат Сэнхан, Лайхин Волчара, ну и наш добрый государь Альмар, разумеется, — ответствовал невозмутимо Рыжий. — Я и сам тебе могу жару задать, хан'анх, в крайнем случае.

Губы Эйген прорезала довольная жестокая ухмылка, которая заставила поежиться Дайнара. Теперь он понял, зачем явился вигил. Вовсе не затем, чтоб предложить плен, будь он тридцать три раза почетным. И даже не затем, чтобы пугать осадными орудиями.

— Очень забавно, что ты упомянул последних трех. Видишь ли, они сейчас чрезвычайно заняты, чтобы помнить о судьбах народа и государства. Они охотятся на твою женщину — леди Хелит Гвварин.

Мэй молчал, а хан'анх уже не мог остановиться. Он просто упивался каждым словом, смаковал его как собственное наслаждение или, как чужую боль.

— Причем по разным причинам. Сэнхан из-за того, что она сбежала и увезла с собой княжича Аллфина. Волчара из желания посадить на трон нового Верховного короля. Альмар же, чтобы удержать на голове платиновый венец, — с наслаждением открыл глаза Рыжему на истинное положение дел вигил. — Я так понимаю, ты не знал, Джэрэт'лиг.

— Кто бы мог подумать, что ты падешь так низко, хан'анх, — равнодушно прошелестел в ответ Мэй, в точности копируя голос своего отца. — Прикрываться званием парламентера и нагло бессовестно лгать каждым словом.

— Я лгу?

— Ты, хан'анх! — отрезал униэн. — Ни слова правды нет в твоих словах, кроме тех, что ты сказал про устремления Волчары и Альмара. Так это ни для кого в Тир-Луниэне не секрет. Волчара даже мне предлагал лот-алхавский трон. Тоже мне великие тайны. Ха!

— Позор! Властью в Луниэне уже в разнос торгуют, — фыркнул негромко один из дэй'ном, но Мэй не снизошел до него ни словом, ни взглядом.

— Я не имею привычки лгать, — откровенно возмутился вигил. — Твоя женщина давно уже сбежала из Галан Мая и теперь представляет прекрасную мишень для парней ир'Брайна или же Волчары, я уж не говорю про обычных разбойников, насильников и убийц. Отважная девица, но весьма неосмотрительная.

Эйген сам не ведал, чего он ждет от Мэя в ответ, но уж точно не столь отстраненного безразличия.

— И каким образом увязаны между собой мой… почетный плен и Хелит? Не вижу логики. Я сдамся, ты меня замучаешь, но ни Хелит, ни Тир-Луниэну от этого никакой пользы. Ты решил меня напугать своими выдумками или баллистами? Так мои стрелки не менее меткие, чем твои, они сумеют попасть в твои орудия. Или думаешь, я также трепетно дорожу собственной шкурой, как ты своей? — ухмыльнулся униэнский князь.