После бани Мэй чувствовал себя заново родившимся, мрачность его сама собой развеялась, и он без особых возражений и недовольства позволил Хельху заняться облачением.

Когда дело дошло до тонкой кольчуги, в покои заявился Тайго.

— К тебе можно? — спросил он.

— Ты уже вошел, — махнул рукой Рыжий. — Помоги с курткой.

Тайгерн окинул критическим взором одежду брата и поморщился:

— Не мог выбрать что-нибудь поновее? У тебя есть отличный нагрудник с инкрустацией.

— Обойдутся, — фыркнул Мэй. — Главное, чтобы мне было удобно. Застегни наручи.

Их состояние тоже оставляло желать лучшего, настолько потертыми они были, но критиковать выбор брата Тайго не решился. Как и новомодные ангайские штаны, именуемые д'шинсы, в которые Мэй облачил свой зад. Лишь полюбопытствовал:

— Хочешь все-таки нахамить Высоким Лордам?

— Не твое дело! — огрызнулся Рыжий, делая вид, что более всего поглощен причесыванием.

Хельх как раз тщательно вплетал в ритуальные косички черные и белые шнурки — три на лбу и по одной на висках. Толстая коса — традиционная прическа униэн — делали Мэя еще больше похожим на Финигаса. А когда оруженосец набросил ему на плечи великолепный плащ из темно-зеленого бархата подбитый рысьим мехом, то Тайгерну стало совсем нехорошо. Именно так был одет их отец накануне дня своей смерти.

— Что ты надумал сделать? — тихо спросил он.

— Я собираюсь на Королевский Совет, — холодно обронил Мэй. — Забыл?

Сказал так, что у Тайго потемнело в глазах. От гнева и обиды.

— Не разговаривай так со мной, брат! Не смей смешивать меня с грязью, как это делал Финигас! Я больше не мальчик, которым помыкали все кому не лень!

— А я не фигурка в «ангелах»! Чтоб кидать кости и двигать мною как заблагорассудится! — возмутился в свою очередь Мэй. — Сам додумался или Сэнхан подослал? А сам не пришел, потому что знал — выгоню.

Тайго прикусил язык. Как и прежде старший братец их всех насквозь видит, еще с детского возраста. Это у Рыжего от отца. Его не обманешь и вокруг пальца не обведешь, будь ты хоть сам Лойс.

— Вот объясни мне, тебе-то это все зачем? — спросил Отступник. — Я же никому поблажки не дам — ни своим, ни чужим. Тебе же первому перепадет. Отправлю держать Приграничье, а потом спрошу, как с недруга. Ты это понимаешь?

Младший братец тяжело вздохнул.

— Мэй, ты зря до сих пор считаешь меня легкомысленным остолопом, которому только скакать меж дамскими будуарами. Я давно уже взрослый. Ты забыл о моей клятве в Санн-Рэй?

После Мор-Хъерике, после смерти Финигаса, Рыжий сидел под домашним арестом, ожидая королевского суда. Совсем один в брошенной загородной усадьбе, безоружный, лишенный дара, измученный бессонницей, искалеченный душевно и покинутый даже слугами. Тайго приехал вместе с Дайнаром, Ллотасом и Даугир, презрев запрет Верховного короля, и первым встал на колени перед братом, буквально насильно вложив свои руки в руки Мэя. Он первый поклялся защищать своего господина «от всех мужчин и женщин, как живых, так и мертвых».

Нет, Рыжий не забыл, а на его губах до сих пор горел соленый от слез поцелуй Тайгерна. Они все не могли сдержать слез, когда увидели во что превратили несправедливые наветы и жестокие обвинения гордого сына Финигаса. И если Даугир — слабой женщине — это простительно, то от Дайнара с Ллотасом никто такого проявления чувств не ожидал. И не забыл Мэй, что тогда смог, наконец, заснуть только, положив голову на колени младшего братишки.

— Я помню, Тайго…

— А если помнишь, то зачем пытаешься обидеть? Я искренне считаю, что ты станешь величайшим из королей Тир-Луниэна. Ты достоин.

В комнате повисла гнетущая тишина. Тайгерн не сводил глаз с сурового лица брата, в надежде, что искренние слова подвигнут Рыжего на решение и внушат уверенность.

— Тайго, скажи мне, что такое особенное делает человека королем? — вдруг спросил тот. — Когда ты опустился предо мной на колени… тогда в Санн-Рэй… о чем ты думал? Ты лишь хотел поддержать дух старшего брата? Или было что-то еще?

Ответить оказалось не так просто. Тайгерн задумался.

— Ты почти умирал, ты утрачивал себя… Если честно, то я думал, что тебя спасет только мысль о долге перед людьми, вверившим тебе свою честь.

— Считаешь, теперь меня тоже нужно спасать с помощью платинового венца?

Тайгерн без малейшего душевного трепета встретил взгляд брата. Тяжелый, словно…

— Теперь спасать нужно Тир-Луниэн, — сказал он. — Он стоит того.

И впервые за долгие годы у Мэя не нашлось ответных слов. Он просто стоял и смотрел, как его младший брат изящно разворачивается на каблуках и исчезает за дверью.

Разве Альмар был плохим королем? Разве это не его усилиями Тир-Луниэн получил почти пол столетия мира и относительного благополучия? Рыжий сам не заметил, что разговаривает вслух.