«Неужели ты считаешь, что мы примем ваши условия?» — спросил он тогда. — «За кого ты меня принимаешь? За одного из твоих дэй'о? Таких, как ты, хан'анх, я убивал, убиваю и буду убивать».

И эта ухмылка во весь его немалый рот еще долго снилась Эйгену в кошмарах. Потому что в тот миг Верховный Вигил посчитал слова княжича униэн похвальбой и бравадой, а оказалось, что Мэй умеет и может побеждать. Лойсов вышкварок! Порой Эйген чуть ли не наяву грезил о том, чтобы сойтись с ним в поединке. Даже, если результат непредсказуем. Не имеет значение, кто победит — униэн или дэй'ном, но это угнетающее противостояние закончится с гибелью одного их них.

— Ты красивее всех, мой господин, — пропела наложница, жадно припадая к губам хозяина, лишний раз выказывая преданность и любовь.

Эйген предпочитал верить собственным глазам и отражению в зеркале, а не льстивым словам женщины. К сожалению, согласно воинскому канону ему приходилось стричь волосы чуть выше плеч и собирать их в маленький хвостик на затылке, но зато лицо хан'анха отличалось правильностью и соразмерностью черт. Разве только подбородок воинственно выступал вперед, придавая Эйгену слишком суровый вид. Подкачал только цвет глаз — желтоватый, как у дикого лесного кота. Красивыми у дэй'ном считались голубые глаза.

— Неужели ты так расстроен? — удивилась женщина. — Подошли к униэн наемного убийцу. Из нэсс или ангай.

— В Эр-Иррин чужих не пускают, а за стенами Рыжий крайне внимателен и осторожен. Последнего отравителя он удавил собственными руками, — пояснил хан'анх.

— Не отчаивайся. Если твой униэн не из числа бессмертных, то рано или поздно ты найдешь на него управу, мой господин, — заверила его Хиннга. — Ты ведь такой умный.

«Сладкоголосая сучка», — мысленно хмыкнул Эйген.

— Сейчас князь униэн не самое главное. Повелитель обеспокоен…

Эйген вовремя остановился. Если из-за его болтовни потом придется казнить чересчур просвещенную наложницу, он себе этого никогда не простит. О униэн Хелит из семьи Гвварин лучше лишний раз промолчать. Казалось бы, ну что сложного может быть в том, чтобы подстеречь и убить беззащитную девчонку? На взгляд Эйгена — ничего. Нэсс принесли в доказательство её платье и сапожки, Арра'су [8] подтвердила, что одежда снята с мертвой. Словом, все устроилось наилучшим образом, а девчонка возьми и оживи. Когда разведка донесла о эр-ирринской гостье, Эйген впервые схлопотал оплеуху от Повелителя. Тогда хан'анх решил немного опередить события и расшевелить самих униэн. Это ведь Эйген придумал сдать Хефельду атамана-нэсс, чтоб слухи о предсказании Читающей постепенно дошли до Лот-Алхави. Надо лишь немного подождать, да умело подтолкнуть кое-кого из униэн к расправе над девицей Гвварин. Так, нет же! Соган настоял послать в Тир-Луинен Желтые Повязки и Йагра'су в придачу. Отвлекающий маневр тоже он придумал. Стратег Лойсов! Если Водительница Мертвых умрет, голова хан'нага Согана увенчает собой наконечник копья на лобном месте перед дворцом. Но кому от этого станет легче?

— Не нужно быть таким грустным, мой господин. Хочешь, я станцую для тебя? — ласково мурлыкнула Хиннга.

— Спляши-ка лучше на моем…

Но закончить фразу Эйгену не дал звонкий голос гонца, раздавшийся из приемной.

— Повелитель срочно требует Верховного Вигила во дворец! Не медли, хан'анх!

«Лойсовы шуточки!» — мысленно воскликнул Эйген, поспешно выталкивая наложницу из постели.

— Вон! — приказал он и начал поспешно одеваться.

Белая длинная рубашка, широкие черные штаны, короткие сапожки, из оружия только короткий меч, а сверху теплый плащ. Что-то прохладно нынче на улице.

Повелитель не любит ждать ни днем, ни ночью. Тем более, ночью.

Ночная Хикмайя — зрелище незабываемое в любое время года. Но весной… «Ах, весна! Что ты делаешь с крылатым сердцем? Почему плачет оно при виде ветвей, покрытых цветами? Ведь зима уже кончилась…»

Эйгену неожиданно припомнились стихи великого, но непонятого поэта древности. Согласно легенде, Ттимур написал эти строки кровью возлюбленной, им же убитой в приступе ревности.

Каждый дом, каждый дворец, как маленькая, укрепленная по все правилам крепость. Аккуратно подстриженные деревья еще не загораживают листвой редкие светящиеся окна и крошечные лампадки выставленные в специальных нишах. Жить в Хикмайе — честь и привилегия. Большинство дэй'ном благородного сословия прозябают в своих замках в провинции и до безумия завидуют своим сородичам, обитающим в непосредственной близости от самого Повелителя. Жить в Хикмайе — опасное занятие. Здесь каждый камень пронизан интригами и пропитан кровью. Впрочем, столица любого королевства есть вместилище всевозможных пороков. О нравах униэнской Лот-Алхави тоже ходят недобрые слухи, но все равно до Хикмайи никому не дотянуться. Здесь, если власть — то абсолютная, если роскошь — то вопиющая, если страсть — то безумная, а если смерть — то мучительная и ужасная. Вот и выбирай, что больше по душе — относительная безопасность в какой-нибудь дыре, или каждодневный риск возвышения? Эйгену выбирать не пришлось. Он родился и вырос в тени дворца Повелителя, впитывая каждой порой атмосферу вечного отсутствия определенности. Жизнь на лезвии меча меж триумфом и позором — вот, что ему было по нраву.

Столица дэй'ном мирно почивала на дне долины со всех сторон окруженной горами. Поэтому здесь, гораздо раньше, чем в других землях, зацветали сады. В разгар цветения долина казалось миской полной топленым молоком. Вид, заставляющий придворных дам падать в обморок от избытка чувств. Эйген презрительно поморщился. Ему еще предстоит это редкостное «удовольствие» — сопровождать благородных дэй'га в традиционных увеселительных прогулках-пикниках на склоны гор. Даром, что все эти дамы произвели на свет полноценных детей, но общаться с ними — тяжкое бремя. Лет двести назад эти пикнички заканчивались грандиозной оргией, но с той поры нравы дэй'ном стали скромнее. В крайнем случае, особо настырная фрейлина проберется в палатку к охранникам, дабы вкусить запретного плода — жестокой любви суровых воинов. Ну и отдерут её суровые воины в лучших традициях казармы. А Эйгену только потом и забот, что отбиваться от наговоров анонимов, которые завалят канцелярию Повелителя доносами и жалобами.

Верховный Вигил усилием воли отогнал неприятные мысли. Вот ведь наказание какое — стоит залюбоваться красотами Хикмайи, и мысль сразу скатывается к грядущим неприятностям. Видимо, неспроста это. Насчет вызова к Повелителю Эйген не волновался. Такое случалось неоднократно. Иногда Олаканн маялся бессонницей, а потому отчаянно скучал и жаждал, чтобы хан'анх развлек его. Желания Повелителя — закон. И бывают они весьма и весьма… разнообразны. Начиная от совместной дегустации очередного кулинарного шедевра и заканчивая бурным сексом. В роду Повелителей, что мужчины, что женщины отличаются безудержными страстями и темпераментом, не отдавая предпочтения какому-то одному полу. Эйген был готов ко всему. Иначе не носить ему титула Верховного Вигила бессменно вот уже 80 лет подряд. Удержаться на вершине власти среди бешеных нравом и разумом дэй'ном великое искусство. Предыдущий Верховный выдержал всего лишь три года.