— Слово Отступника против предсказания Читающей. Интересная альтернатива, не находишь? — усмехнулся Риадд.

Сэнхан оставался непреклонен.

— Я не выдам Хелит.

— Я и не требую её выдачи. Но ты должен помнить, что когда грянет беда, то ты не сможешь отсидеться за стенами Галан Мая. Война придет к порогу твоего дома и заберет все, что тебе дорого. Прежде всего, твоих детей.

— Ты мне угрожаешь, ир'Брайн? — прошипел Мэев брат.

— Я? Нет, Сэнхан'илли Джэрэт'лиг, я бы не посмел. Но когда прекрасную белокурую леди Хелит сбесившиеся князья будут вырывать друг у друга из рук, точно царский скипетр, топтать будут твои виноградники и убивать станут твоих людей. Ты пригрел на груди змееглавую рыбу. Такую же хитрую и ядовитую.

— Это слишком, Риадд! Что она сделала тебе?! — воскликнул Сэнхан.

— Мне она ничего не может сделать, а вот тебе…

Хелит оторвалась от замочной скважины и прижалась спиной к холодной стене, пытаясь утихомирить дрожь в коленях. У неё перед глазами стояли лица Аллфина, крошки Видьена, Илар, мастера Бастана, его младшей жены — хорошенькой, как куколка, Ливи, круглые мордашки их смешливых и на редкость послушных детишек.

Нет! Только не так! Почему им всем из-за неё грозят беды и несчастья? Почему за чье-то гадское пророчество должен платить щедрый рукой и сердцем Сэнхан? Или наивный юный Аллфин? Почему за все наши проступки вольные и невольные платят невинные — наши дети?

Допустить, чтобы слова ир'Брайна сбылись, Хелит не могла. Не могла и всё!

— Миледи, чтобы вы не задумали — я с вами, — сказал Ранх.

Она даже не заметила, как он просочился в дверь. И вот теперь он стоял, заслонив собой створку, и испытующе глядел на госпожу.

— Я вам пригожусь, миледи, — твердо сказал ангай. — И никому не скажу ни единого слова.

А почему бы и нет? В этом мире рядом надо иметь мужчину с мечом. А лучше — двух. Но сойдет и один.

— Нам надо бежать из Тир-Галана. Срочно! — объявила Хелит, после того, как вкратце пересказала беседу Сэнхана и королевского посла.

— Куда? — только и спросил Ранх.

— В Алатт.

— Не пойдет. Там вас будут поджидать.

— Тогда в Приграничье к князю Мэю.

— Это слишком далеко. Мы не сумеем туда добраться.

— А куда же? — растерялась Хелит.

— Туда, где нас никто не ждет.

— В смысле?

— Например, в Лог-Йокуль.

Хелит до смерти хотелось попрощаться с Сэнханом, Илар и конечно Аллфином. Еще разок глянуть в его глаза… в глаза Игорька. Может быть, даже в последний раз… Но пришлось убегать тайком в самый глухой и темный час ночи. Словно воровка. Ведь натаскали же они с Ранхом из кладовки припасов, да еще и коней свели с конюшни. Позорище!

— Поторопитесь, миледи. К утру пойдет снег, и следы выдадут наши планы.

Затянутое тучами небо тщательно готовилось просыпаться первым в этом году снегом. Сильно похолодало и даже подморозило. Снег в ночь с 94 Эссирэт на 1 Акстимма, когда властвует над землей Тэном — бог насильственной смерти, всегда считался плохой приметой. Владыка Бездн способен спутать планы кому угодно.

Он и спутал.

Через несколько дней, ближе к вечеру, когда Тир-Галан остался далеко позади, а Ранх убедился, что нет ни слежки, ни погони, они с Хелит решили устроить привал в глубокой ложбинке подальше от дороги посреди унылого голоствольного леса. Костерок разложили, сварили какую-то бурду из крупы и овощей, даже более или менее согрелись.

— Кто-то сюда идет, — вдруг сказал ангай, осторожно доставая из ножен клинок. — Делайте вид, что ничего не замечаете, моя госпожа. Я сейчас.

Беглянка, оставшись сидеть возле костра, повнимательнее прислушалась и тоже услышала, как тихонько фыркает идущая в их сторону лошадь.

В случайные встречи среди леса она не верила. И правильно делала.

— Смотрите, миледи, кого я изловил!

Ранх вытолкнул в круг света яростно вырывающегося Аллфина, и на нем были знаменитые на весь Тир-Галан джинсы.

— Да! Я сбежал! — заявил мальчишка вызывающе.

У Хелит от ужаса потемнело в глазах.

Счастливы неведающие…

Акстимма

Как говорил классик [21] , трижды в жизни женщина ступает по земле, как по облакам: идя в подвенечном наряде к алтарю, попадая в обитель богемы, и возвращаясь из своего огорода с убитой соседской курицей в руках. Сколько раз женщине придется идти по земле, как по адским угольям, никому, кроме высших сил и судьбы, не ведомо, но один раз это обязательно случится. Достаточно родить хотя бы одного сына и дождаться, когда ему стукнет 11. Вот когда разверзается для женщины настоящий подлинный ад. Ей любимый маленький мальчик, её нежный ангелочек, её умничка и лапочка вдруг отращивает копыта, рога, хвост со стрелочкой и превращается демона и огнедышащего дракона в одном лице. Демон, поселившийся в подростке, будет держать родительницу в ежесекундном напряжении, он заблокирует слуховые нервы подопечного так, что ни единое разумное слово, ни истошные крики, ни горючие слезы не проникнут в глубины его черепной коробки. Наоборот, демон будет подзуживать на сомнительные «подвиги» разной степени наказуемости с точки зрения Уголовного и Гражданского Кодексов, чьи последствия, вернее их устранение будет возложено на хрупкие материнские плечи. Нервные клетки и содержимое кошелька тоже окажутся в смертельной опасности. Ибо нет такого гнусного «художества», до которого не сумеет додуматься вчерашний пай-мальчик, подогреваемый гормональными сдвигами. Никто не говорит, что девочки-подростки сплошь и рядом одаривают родителей сладкими радостями послушания и сговорчивости. Иная юница может отколоть ТАКОЕ, что дар речи отнимается даже у видавших виды. Но! Если с девочкой чаша сия может благополучно миновать, то с мальчиком — практически никогда. Разбросанные по всему дому вонючие носки и футболки, сигареты в карманах, истерики, хамство, прогулы в школе, драки и побеги из дому станут однажды обыденностью и повседневной реальностью. Реальностью в мире, где царит Интернет, мобильная связь, менеджмент с маркетингом и исламский экстремизм. А там, где в почете мечи, боевые кони и кровавые битвы, там мальчишки-подростки будут бредить воинской славой, устраивать истерики, хамить, драться и сбегать из дома.

Чувствуете разницу?

— Да! Я сбежал! — заявил Аллфин, вызывающе выпячивая подбородок.

А у Хелит потемнело в глазах. Она так живо представила себе, как сейчас чувствуют себя Илар и Сэнхан, что не могла даже слова сказать. Так и стояла, хватая ртом морозный воздух, словно пойманная рыба, мысленно произнося длинный, страстный и совершенно нецензурный монолог. Но вслух она сказала:

— Ап… ап… ап… а папа твой знает?

Мальчишка посмотрел на Хелит, как на умственно отсталую, — удивленно и слегка разочарованно. Вроде бы взрослая женщина, а не понимает, что о побеге родителям не докладывают.