Это было необычным. На незнакомцев, пусть даже о них знают с чьих-то слов, так не смотрят. Особенно в таком возрасте. Должна быть хотя бы тень любопытства.

Сидевший по левую руку переговорщика телохранитель, заметив, что хозяин напрягся, поудобнее перехватил большую кружку, из которой до этого отхлёбывал давно остывший отвар, и покосился на вновь прибывших. И как раз в этот момент от группы отделился молодой парень с заткнутым за пояс длинным мечом и не торопясь направился к их столику.

— Светлого дня, уважаемый, — негромко проговорил чужак, не дойдя двух шагов. — Я очень надеюсь, что ваши подопечные не станут делать глупостей, — на телохранителя он не обратил при этом ни малейшего внимания.

— Не беспокойтесь, уважаемый, — так же тихо отозвался Гельвиний. — Мы всё понимаем.

— Тогда желаю вам приятного вечера, — парень чуть заметно кивнул, развернулся и направился к своим, оставив Аспалия размышлять над тем, примесь крови какой из нечеловеческих рас способна подарить долгожительство, не проявив себя во внешнем облике.

— Ну?

— Обещали не шалить. Но сторожок и пост я на всякий случай поставлю.

— Может, лучше я?

— Нет уж. Я хочу ночью спать, а не пожары тушить.

Вообще-то про пожары партнёр приврал. В том смысле, что приукрасил. Соединять сигнализацию с чем-нибудь огнеплюйным я и не собирался — на самом деле может себе дороже выйти. А вот электрошок, да ещё со звуковым сопровождением… Не слишком громким, понятное дело, а то придёт во сне злой дядя Кондратий… Короче говоря, и больно, и громко, и не до смерти. Хотя… М-м-м, что там у меня с мощностью?.. Блин, как же хреново-то без кроликов!

Старость. Болезнь, которая приходит всегда и ко всем. Болезнь, которую ждут, но которая всё равно появляется неожиданно. Просто однажды утром отказывается разогнуться спина. Или согнуться…

Слава Всем Богам, со спиной уважаемого Аериса Низгатора был порядок. А вот с коленями… С некоторых пор владелец лучшего (и единственного) в Прибрежном магазина уже не мог проводить на ногах весь день, перепоручая большую часть работы по обслуживанию покупателей двум, как он их называл, малолетним оболтусам. Своим внукам четырнадцати и семнадцати лет, присланным сыновьями для приучения к семейному делу. Мол, батюшка их самих, неслухов, хорошо вырастил, значит, и с внуками управится.

Низгатор не возражал: всё же без детей в доме пустовато. Вот и сидел теперь большей частью на любимом табурете, поставленном у окна, приглядывая, как мальцы с клиентами обращаются. Или же, когда посетителей не было, рассматривая редких прохожих и время от времени вспоминая что-нибудь из своей долгой и насыщенной событиями жизни.

— Интересно, у этого торгаша машины времени нет?

— Что за машина?

— Да выдумка! Штука такая, которая позволяет в прошлое путешествовать. Или в будущее. Или, как здесь, время остановить.

— Ну, я бы не сказал, что здесь оно так уж остановилось.

— А это смотря на что смотреть. Если на прилавки и ту хрень, что на них валяется…

— …то оно очень даже идёт. Время.

— С чего ты взял?

— Арбалета нет. Армейского. Помнишь?

— Так его и в прошлый раз уже не было…

Хм, арбалет. Помню, конечно. Благодаря ему мы нашу Стальную Леди тогда и получили. Только не знали, что это именно Леди. Да-а-а, я тогда чуть с катушек не слетел. Окончательно и бесповоротно. Спасибо партнёру. Вытащил. Дозвался. А то бы так и… Так и… А хрен его знает, что было бы! Очень возможно, что Кас и сам выжил бы. А я…

— Светлого дня, уважаемые! — Низгатор с видимым трудом встал со своего табурета и широко улыбаясь направился к вошедшим. — Светлого дня, уважаемый Людоед! Давненько вас в городе не было, давненько…

— Светлого дня, уважаемый Аерис, — кивнул Казус. — Дела были. Вот этого охламона, — он покосился на своего спутника, — воспитывал.

— Кто кого воспитывал, — пробурчал демонстративно нахмурившийся юноша. — Ни разу догнать не смог. А вы, уважаемый, лучше сели бы, — неожиданно сменил он тему и тон. — У вас хрящи повреждены. Зачем над собой издеваться-то?

Некоторое время опешивший Низгатор внимательно разглядывал странного паренька, а потом неожиданно для себя попятился к табурету. В памяти всплыло поведанное на днях почтенным Тербениусом, что всем служителям Храма предписано оказывать всяческую поддержку Казусу Беллиусу, прозванному Людоедом, и его брату, тоже Беллиусу, но с каким-то странным именем, выговорить которое почтенный Тербениус так и не сумел, несмотря на абсолютную трезвость. Жрец гарнизонной часовни, давно уже считавший Аериса не только самым лучшим прихожанином, но и почти что другом, порывался даже вытащить откуда-то бумагу, на которой записал пришедшее по амулету распоряжение Верховного, но осторожный торговец отговорил: и без того ему рассказали слишком много. А Храм…