Тишина пропала. Ну да, хочешь не хочешь, а выйдешь из боевого режима. Ему движение нужно, а не лежание на поверженном враге. Неприличная, кстати говоря, картинка… Крики, свист и клекот, лязг металла.

– Уноси! – узнал Дан голос Алира. Кого и куда? и кому это он? ну да… Гаю.

Дана рванула вверх силища вампира, снимая с меча… а враг ведь так его и сжимает. Как Дан сжимал катану. Картина, увиденная сверху, была пугающей. Им не справиться, потому что это действительно целая армия. Надо давать деру, и как можно быстрее.

Страшно, пронзительно вскрикнул Гай. Дан впервые слышал голос трансформированного вампира. Голосовые связки меняются, но ведь не исчезают. Дан успел взглянуть вверх и увидеть, что черное крыло пропорото, и дыра увеличивается, и Гая закручивает в штопор. Серебро. Метательный нож? Стрела? Ох, да мало ли оружия придумали в этом мире, Дан прежде и не слыхал и таком. Руки Гая слабели, он обхватил Дана и ногами, но все же не удержал, выронил, и вдобавок к проколотому плечу Дан крепко шмякнулся оземь, пусть и со сравнительно небольшой высоты; Гай рухнул поодаль, но уже вставал, не тратя время на трансформацию, бил здоровым крылом, рвал когтями.

Лара, отшвырнув пару вояк метров на несколько, попутно сломав им позвоночники, обхватила голову Дана металлическими холодными ладонями.

– Уходите, – сказал Дан, удивившись своему ровному голосу. – Уводи их, Лара. Властитель должен знать. Спаси Гая. Пожалуйста, спаси Гая.

Умница девочка. Не тратя время на возражения и партизанские вскрики «я не оставлю тебя, командир», Лара коротко кивнула, брыкнула назад ножкой изумительной красоты, и от этого удара кишки нападавшего пришли в состояние, не совместимое с жизнью, вскочила, ринулась к Гаю, ослабевшему, опустившемуся на одно колено, вцепилась в него нехилыми ручками и поволокла вперед с настойчивостью и неумолимостью локомотива, только быстрее. Взметнулись в стороне серебряные волосы Алира, и эльф бросился вслед за ней. Умницы. Все понимают. Глупо умирать всем. Властитель должен знать, и даже если он сочтет, что основы равновесия не пострадали, не откажет себе в удовольствии разобраться с тем, кто осмелился покуситься на его собственность. На его Квадру. А значит, на его, властителя, авторитет. И эта мысль грела…

Шарик квакнул, ткнувшись носом в лицо. Нет. Не унесет. То есть понести сможет, но скорость потеряет, не сможет взлетать, да и Дану не удержаться. Никак. Потому что он даже пальцами шевельнуть не мог, не то что подняться и оседлать дракона.

– Уходи, мальчик, – попросил Дан. – Я тебя очень прошу. Ты потом за мной вернешься, ты меня найдешь, ребят приведешь, властителя, и он тут все разнесет в мелкое крошево. Беги, Шарик. Защити их. Дай им спастись.

Терракотовые глаза внимательно посмотрели, на секунду скрылись за пленкой, заменявшей дракону веки, и Шарик, пропев то-то нежное, но непонятное, понесся вслед за остатками Квадры. Господи, спасибо тебе за то, что они все у меня такие умницы, в позы не встают, глупо не умирают… Уйдут. Они – уйдут. Тем более вместе с Шариком.

Дан закрыл глаза. Устал. Боевой режим – штука классная, не дает чувствовать усталость во время самого боя, и потом никакой абстиненции. Нормальная усталость. Самая нормальная. Плечо вот только болит, а голова трещит – на расстоянии слышно. Крепко затылком приложился, когда падал, не смог собраться, шлепнулся, как мешок. Ничего. Какая уж теперь разница.

– Если он умер, я вам завидовать не стану, – услышал Дан неприятный визгливый тенорок. Надо же, тут виделась бы мелкая фигура с жиденькими волосенками, а не атлет в солидной бороде. Однако повизгивал именно атлет.

– Да жив он, – слабо возразил кто-то, – вон, смотрит. Жила не задета, кровь не бьет.

Чья-то голова заслонила солнце, и Дан не отказал себе в удовольствии сделать последний выпад в этом бою. Катана охотно скользнула снизу под кольчугу и погрузилась в мягкий живот. Изо рта идиота, решившего, что Дан к сопротивлению не способен, кровь саданула фонтаном и залила лицо Дану же. Ну вот, своей мало было…

Конечно, меч у него тут же отобрали, еще и пинка дали, но только однажды, визгливый тенор остановил. А на кой я им сдался? «Языка» взяли? Чушь. Какой из меня язык? Пароли, явки, адреса, тайники с прокламациями, сорок девять утюгов на подоконнике?

Атлет встал около него на колени, забавно сплел пальцы и прижал это плетение к плечу. Дана сразу начало выворачивать наизнанку. Исцеление. Крайне неприятная штука, хотя и позволяет выжить… что вообще-то дает шанс Квадре его найти. С нюхом Шарика? Найдут. Интересно, захочет ли поучаствовать властитель… Магия. Это – маг. И толчок в спину не был порывом ветра. Его подтолкнули. Чтоб он сам наделся на чужой меч. Он. Не Гай и не Аль. Им дали уйти. Даже ведь не ринулись в погоню…

В общем, он все-таки потерял сознание. Потом приходил в себя несколько раз, и все очень неудачно. Сначала в карете – так ему показалось, во всяком случае: не особенно удобная короткая лавка и тряска такая, что после очередного ухаба Дан снова выпал из жизни, едва успел понять, что это нутро кареты, в которой он не один. В следующий раз глаза открылись в такой темноте, что он испугался: ослеп после удара головой? Бывает такое. Дан хотел было вытянуть руку, чтоб попытаться ее увидеть. В детстве он так боролся со страхом, когда ночевал у бабули в Закаменке: на ночь она непременно закрывала ставни, и темнота в домике становилась непроглядной, Дану было очень не по себе, и он отвлекался тем, что подносил к глазам собственную руку, силясь ее рассмотреть. Рука стукнула в дерево. Дан был упакован в какой-то ящик, и иррациональный страх просто затопил его, не дав подумать, что исцеляли его вовсе не для того, чтоб заживо похоронить. Он дико слепо рванулся, врезался лбом в крышку и разбередил плечо так основательно, что взвыл и снова вырубился.