– Какая чушь!
– возмутился отец. Правда, голос и взгляд его не выражали твердой уверенности, но все-таки Атон чувствовал, что отец не станет его слушаться - да и как он мог на это надеяться?

– Времени у нас больше не остается,- напомнил Птах.- Пожалуйста, улетайте быстрее.

– Я уже сказал, что я...- начал было отец Атона, но тут Яссир тихим и спокойным голосом перебил его:

– Уже поздно.

Атон, Птах и Саша одновременно резко обернулись - и в этот момент все трое поняли, что имел в виду египтянин.

Пока они разговаривали, наступили сумерки. Небо было еще достаточно светлым, но у подножия массивных песчаниковых глыб, ограничивающих долину, сконцентрировались мрачные черные тени, и в этих тенях... что-то копошилось. Ни один из них не мог разглядеть, что именно, но тени были будто живыми, что-то двигалось в них, причем медленно, но целенаправленно приближаясь к ним...

– Что это такое?
– в панике прошептал отец Атона.

– Садитесь в вертолет!
– отчаянно воскликнул Птах. В голосе его отчетливо слышался испуг.- Быстрее, пока еще есть возможность!

– Отец не двинулся с места. Взгляд его был прикован к бесформенным контурам, двигавшимся в тени огромных скал и с каждой секундой становившимся все отчетливее. Вероятно, уже так и так было поздно, потому что в это мгновение тень скалистой стены коснулась вертолета, и в следующую секунду машина тоже оказалась окутанной бесформенной, призрачной тенью, не имевшей ни массы, ни субстанции.

– Смотрите!
– неожиданно воскликнула Саша.- Смотрите же!

Ее протянутая рука показывала на запад, где лежал проход в долину. Теперь и там тоже сгущались черные тени, и в них также происходило движение. Тьма быстро сформировалась в очертания огромной боевой колесницы, запряженной парой вороных коней. На козлах ее стояли три фигуры, и только одна из них отдаленно напоминала фигуру человека - если человеком можно было назвать мумию, с головы до ног закутанную в серое истлевшее тряпье. Две другие фигуры выглядели еще более странно. Одна из них была человеком с головой сокола, а определить форму третьей было вообще невозможно, будто тела она не имела вовсе, а состояла лишь из плотного сгустка сплошного мрака.

– Гор!
– прошептал Птах.

– И Осирис,- добавил Яссир.- Все кончено. Они явились!

«Чтобы забрать меня»,- подумал Атон. Странно, он должен был испытывать сейчас страх, но не ощущал вообще ничего. Наверное, Птах был прав - в конце концов судьба оказывается куда более могущественной, нежели людская воля. И нет никакого смысла пытаться отвратить неизбежное. Он знал теперь, что может бежать куда угодно и сколь угодно долго, но в конце все равно будет настигнут этими богами.

– Но ведь это невозможно!
– прошептал его отец.- Это... это какой-то розыгрыш, да? Дурацкая шутка, которую кто-то имел наглость себе позволить!

– Совсем наоборот,- мрачно заявил Птах.- Пойдемте быстрее. У нас есть еще небольшое преимущество. Свет их пока задержит.- Он с горечью рассмеялся.- Теперь вы узнаете обо всем уже сегодня. Хоть я и сомневаюсь, что вы действительно этого хотите.

Они бросились вперед. Первые несколько метров им пришлось спотыкаться о камни, которыми был сплошь усеян их путь, но уже через несколько шагов под ногами оказалась гладкая, ровная тропа, резко забиравшая вверх, к горе.

– Куда вы нас привели?
– осведомился отец.- Мы находимся... ого! Да это же гробница Тутанхамона!

Птах не ответил, но на бегу оглянулся, и то, что он увидел, вероятно, побудило его еще больше ускорить темп. Темнота наступала очень быстро - собственно говоря, куда быстрее, нежели это должно было происходить, так что Атон предположил, что оба египетских божества приложили к этому свои силы. Тени быстро приближались, а с ними и зловещая армия привидений и боевая колесница. Очертания их были теперь гораздо более отчетливыми, так что Атон мог различить их. Они были похожи на людей, но выше ростом и стройнее, с головами огромных собак. Их было очень много. И кроме того, на этот раз на помощь армии кошек рассчитывать не приходилось.

Тени уже коснулись подножия горы, когда они достигли входа в гробницу Тутанхамона. Он был прегражден массивной железной решеткой и тяжелым навесным замком, но замок рассыпался в пыль, стоило лишь Птаху к нему прикоснуться, и решетка также, будто движимая невидимой рукой, тут же поддалась.

Один за другим они шагнули в узкий коридор, пробежали по нему несколько метров, как вдруг Птах остановился, оглянулся назад и распростер руки. На какую-то долю секунды Атону показалось, что он видит зловещий голубоватый отсвет огня, вырвавшегося из кончиков пальцев египтянина.

– Вот так,- с мрачной гримасой промолвил Птах, снова поворачиваясь к ним.- Это задержит их на некоторое время,- хотя, боюсь, ненадолго. Правда, быть может, этого времени нам будет достаточно.

– Что все это значит?
– недоумевал отец Атона. Он, видимо, тоже заметил голубое пламя.- Что вы такое сделали? Кто... кто вы такой? Колдун?

– Да,- с улыбкой подтвердил Птах.- В некотором роде.- Быстрыми шагами египтянин прошел мимо него и в течение нескольких секунд вглядывался в темноту. Раздался резкий щелчок, и вслед за этим под потолком коридора загорелся целый ряд маленьких лампочек, свет которых, однако, не освещал ничего, кроме голых стен и слоя пыли на полу. Ступеньки коротенькой лестницы вели ко второй, более массивной двери, открыть которую Птаху составило, впрочем, не слишком много труда: повторив свой жест, он вновь изверг голубоватое пламя из кончиков пальцев - и проблема была решена.