— Может, я смогу вам помочь. Меня зовут Сабо Антония.

Алекс стала рассказывать историю с самого начала, но Антония почти тут же перебила ее:

— Теперь, когда у вас есть свидетельство о смерти, ясно, что необходимо предпринять дальше. Вам нужно свидетельство о рождении. — Очевидно, она все время прислушивалась к разговору. — Таким образом вы узнаете больше о семье. Поскольку неизвестны имена жены и детей, это единственный способ.

По-английски она говорила, как отметила про себя Алекс, намного лучше, чем Сара.

Антония попросила свидетельство и внимательно прочла его.

— Понятно. — Она подняла глаза на Алекс и улыбнулась. Ее зубы были такими же желтыми, как у Охснера. — Здесь, конечно, не сказано, когда он родился, но это нетрудно высчитать. Смотрите, тут написано: он умер в возрасте сорока шести лет в 1945 году. Путем вычитания можно определить год его рождения.

— Что это нам даст? — поинтересовалась Алекс.

— Надо пойти с этой информацией в Еврейский центр. Там хранятся все архивные документы, касающиеся граждан-евреев до наступления коммунистической эпохи. — Она вернула Алекс документ. — Попросите свидетельство о рождении.

— А когда я раздобуду свидетельство о рождении? — спросила Алекс. — Что делать дальше?

— Тогда в отделе регистрации новорожденных смогут выяснить, где жила семья, кто по профессии родители и даже сколько у них было детей. Но сначала вам необходимо найти запись о рождении Аладара Когана. Это будет не просто. — Она снисходительно улыбнулась. — Система Еврейского центра… как бы это сказать… немного старомодна. Но, к счастью, у нас есть Сара, которая сумеет помочь. Она у нас специалист по Еврейскому центру. — Доктор Сабо встала и протянула руку на прощание. — Мне пора. Меня ждут в суде.

Алекс тряхнула головой. Голова была тяжелой и гудела.

— Будьте настойчивее, — посоветовала Антония. — Если не получите необходимую информацию в Еврейском центре, вы ее больше нигде не найдете. В городских архивах нет данных о гражданах-евреях, по крайней мере, до времен социализма.

— Почему? — удивилась Алекс.

— Потому что тут так было принято — во всяком случае, до войны.

— Нам повезло. Я знаю местного раввина. — Сара привела Алекс ко входу в Еврейский центр. — Именно поэтому мне удалось договориться, чтобы нас приняли побыстрее. В марте он провел мой свадебный обряд.

— Так вы еврейка? — уточнила Алекс.

— Да. — Сара указала на большую синагогу справа. — Поэтому я и решила встретиться с вами. Когда вы упомянули фамилию Коган, я подумала, что это, должно быть, еврейская семья.

Она подвела Алекс к металлоискателю у главного входа. Охранник попросил Алекс выложить все металлические вещи.

— К сожалению, нам теперь — после 11 сентября — постоянно приходится прибегать к подобным мерам. Примета времени, в котором мы живем.

Алекс заглянула во двор и заметила, что звезда Давида использована в каждой декоративной детали, включая орнамент на потолке — неоготической аркаде. В центре двора была устроена маленькая насыпь из камней.

— Это памятник погибшим, — объяснила Сара. — А это, — указала она на потускневшую бронзовую табличку слева, — мемориальная доска.

Она провела пальцами по словам: «EH'AZ M'ART'IRJAI — 1941–1945, EML'EKEZZ"UNK».

— Видите? — Сара прикоснулась к буквам. — EML'EKзначит «память».

Она бросила на Алекс полный печали взгляд.

— Тут написано, что мемориал воздвигнут в память погибших здесь мучеников.

Сара указала на перечень имен внизу доски.

— Здесь сказано: «Об этом нельзя забывать».

Алекс просмотрела список имен: Грюн Янош, Горовиц Ференц, Малеш Шимон. Ни одного Когана.

Они получили разрешение войти, и Сара провела Алекс по длинному лестничному пролету в большую, отделанную деревом комнату, выходящую окнами во двор. Она попросила Алекс подождать за столом у входа и пошла изложить их дело человеку, сидящему за столом у окна. На вид ему было лет восемьдесят, он был в вылинявшей голубой шерстяной кофте на пуговицах. На его галстуке Алекс заметила какие-то странные символы: треугольник с латинской буквой «Н» вверху и двумя латинскими буквами «Е» по бокам. Треугольник напоминал пирамиду на однодолларовой банкноте США. Даже человеческий глаз на вершине.

Алекс терпеливо ждала, пока Сара несколько минут разговаривала с этим мужчиной. Свет, падающий из окна за его спиной, освещал их лица. Сара говорила медленно, несколько раз четко произнеся слова «Коган» и «Аладар».

Алекс вспомнила предостережение Антонии: «Если не получите необходимую информацию в Еврейском центре, не найдете ее больше нигде».

Старик начал перерывать гору бумаг на своем столе. Через несколько минут подошла Сара и объяснила, что происходит.

— Он сказал, что сделает для меня исключение и постарается найти сведения сегодня. Но он работает лишь до обеда. Потом его рабочий день заканчивается. А завтра контора закрыта.