«Точно! Я в покойницкой! Наверное, умерших стариков приносят сначала сюда, а потом переправляют дальше. Не держат же здесь штатного патологоанатома, не так уж много тут клиентов…»

Яна дрожащей рукой ощупала стенку с ячейками для тел и не смогла себя заставить хоть одну из них открыть, проверить: есть что внутри или нет? Могильный холод и страх сковали ее побитое тело. Чувствовала себя Яна хуже некуда. Во рту ощущался кисловатый привкус крови. «Они точно нелюди, — вздохнула Яна. — Закрыть живого человека в морге с включенным холодильником!.. Я же здесь замерзну! Но если работает холодильное оборудование, значит… Точно, тут со мной находятся покойники, или, может быть, оно включено по инерции? Так сказать, в ожидании?»

Яна безуспешно покричала у запертой двери и принялась бегать от одной стенки до другой, чтобы не замерзнуть. Каждый толчок болью отдавался в избитом теле, ноги подкашивались. Почувствовав сильную тошноту и головокружение, Яна прилегла на стол для трупов, поджав длинные ноги к груди, чтобы хоть как-нибудь согреться, и прислонила горячий лоб к холодному металлу.

— Все! Все! Успокойся, Яна! — уговаривала она сама себя. — Я не замерзну! Я должна выжить! Они придут за мной утром, а рассвет уже начался. Скоро уже приедет на работу Лилия Степановна… Интересно, как я буду объяснять ей свой непрошеный ночной визит, да еще и попытку выкрасть Бориса Ефимовича? А я ничего не буду ей объяснять! Больно много чести! Я подам на них в суд через знакомого адвоката — свидетеля Асю — за издевательства над человеком, за воспаление легких, которое у меня наверняка будет, за обморожение конечностей и за нанесение морального ущерба!

Яну трясло и колотило, зуб на зуб не попадал. Она поняла, что эту борьбу с холодом она по своей слабости проигрывает. Внезапно дверь со скрежетом распахнулась, и яркий свет на мгновение ослепил Яну.

— Что, кукуешь, воровка? Ну, посиди еще немного на пару с нашим покойничком, авось вам повеселее будет! Скоро приедет директриса и поговорит с нашей ночной гостьей, а нам премию выпишут за хорошее несение службы! — пробасил знакомый голос охранника.

Они вдвоем с напарником внесли большой черный пластиковый мешок и водрузили его на второй, соседний с Яной стол.

— Тяжелый, зараза… — выругался начальник охраны, довольно потирая руки и посматривая на пленницу.

— Что вы сделали с Борисом Ефимовичем, звери? — прохрипела Яна, не узнав своего голоса.

Второй охранник обнажил в улыбке желтые редкие зубы.

— Спит твой дедок, и теперь будет все время спать, а не скакать на инвалидных колясках ночью за девицей!

У Яны заныло сердце в тревоге за своего знакомого, ведь получалось, что это она виновата, если у Бориса Ефимовича ухудшатся условия содержания в пансионе. А уж это содержание и так было не ахти…

— Тепло ли тебе, девица? — засмеялся молодой охранник, полностью растеряв остатки совести и пытаясь подражать в юморе своему начальнику.

— Подонки, — прошипела Яна и подумала, пытаясь успокоить себя: «Ничего, Ася знает, что я здесь, хорошо, что я ее отправила, а то сейчас вдвоем бы тут помирали. Они вместе с Диком вызволят меня, наверняка они уже скоро будут здесь!»

Но Яна не знала, что у Аси по дороге к Ричарду сломалась машина и она два часа металась по шоссе с просьбами о помощи. Но то ли было мало машин на дороге, то ли мужчины не спешили помогать женщине в таком рваном и грязном виде, но помощь ей никто не хотел оказывать. Телефон Аси тоже разрядился и лежал в салоне бесполезным хламом. Ася оставила свою машину и, пошатываясь от усталости, побежала по трассе по направлению к городу, пока ее все-таки не подобрала сердобольная женщина, едущая в Москву на работу из Подмосковья. Времени на спасение было утеряно море.

— Боишься покойников? — задал риторический вопрос начальник охраны, который на свету оказался грузным дядькой с нездоровым цветом лица и кустистыми бровями.

Охранники «Прогресса» вышли, смеясь и шутя, захлопнув за собой входную дверь и погрузив помещение морга в его привычное состояние полумрака и холода. Яна с ужасом смотрела на пластиковый мешок. Если раньше она тешила себя мыслью, что, возможно, анатомические ячейки морга на данный момент пусты, то сейчас знала точно, что теперь она находится в морге не одна, а на пару с покойником. Не очень приятное соседство, а если еще учесть, что отсюда никак не выбраться… Пусть Яна смотрела на жизнь трезвомысляще, пусть даже одно время она работала заведующей моргом, но это никоим образом не делало ее пребывание в непосредственной близости от стола, где лежал покойник, более приятным. Яна ощущала себя тоже трупом, который лежит на столе в ожидании препарирования.

«Они даже могут не делать анестезию, у меня и так все замерзло, — тоскливо подумала Яна. — Наверняка это тот дед, которого мы обнаружили с Асей ночью».

Яна покосилась на пластиковый мешок, и кровь застыла у нее в жилах от ужаса. Мешок шевелился, и даже очень энергично.

Яна смотрела на шевелящийся мешок из пластика и надеялась, что это у нее начались галлюцинации от неоднократных ударов по голове за короткий промежуток времени. Хриплый крик застрял где-то глубоко в горле. Пластиковый пакет натянулся до предела и лопнул. Яна замерла, на какой-то момент она ощутила себя зрительницей фильма ужасов. На ее глазах рождалась гигантская личинка из яйца жука-мутанта. Пластиковый мешок разорвался, и оттуда появилась бритая голова Сергея, жадно глотающая затхлый и холодный воздух морга. Он дико вращал глазами и шумно дышал, потом освободил от мешка плечи, туловище и ноги.

Яна наблюдала, как «парализованный» Сергей легко спрыгнул с анатомического стола и, слегка прихрамывая, подошел к ней. Он молча, по-деловому поднял ее лицо за подбородок на свет и осмотрел его, затем так же ощупал ее руки и ноги.

— Что они с тобой сделали, сволочи! — выругался Сергей. — Но кости целы, а это заживет, будь спокойна. Сейчас я тебе разотру ноги и руки, а то совсем закоченеешь.

— А ты здесь… — слабо прошептала Яна, еще не совсем оправившись от шока.

— Я не умер, не боись! Я живее всех живых! Ты — молоток, раскусила мою маскировку. Я подумал над твоими словами и хочу признать, что был не прав. Надо было кому-то рассказать. Невозможно было вчера смотреть в глаза любимой женщины, полные отчаяния и боли. Я тебе все расскажу по порядку.