Я понял это когда пламя стало утихать. Оно становилось все бледнее и прозрачней, уступая место темноте, по которой были размазаны полосы странной белесой дымки. Понять что это такое мне так и не судилось, поскольку уже через несколько мгновений за бортом вспыхнуло несколько электрических ламп. Я сразу понял, что это они — продолговатые флуоресцентные светильники, такие как ставят в производственных цехах, такие как висели в мастерской Рынка.

От волнения сердце чуть не выскочило из груди. Хотелось верить, что мы все еще на Земле, что это Подольск, Рынок, старый ржавый ангар. Чтобы как-то успокоиться, я сделал несколько глубоких вдохов, и только после этого потянулся к крышке люка. Проверить можно было только так.

— Т-товарищ полковник… — заикаясь, промямлил Блюмер. — Там… Может там…

— Может, — согласился я, и дрожащими руками толкнул крышку.

Над головой оказались ржавые балки и гофрированные листы профнастила. Невдалеке горели четыре электролампы. От полудюжины других, оказавшихся в зоне действия аномалии остались лишь оборванные искрящие провода. Оборудование вдоль стен, стеллажи с инструментами, верстаки, забившиеся по углам люди. Цирк-зоопарк, все понятно и знакомо. Фух, значит дома! Полная уверенность пришла, когда я отыскал глазами Лешего и Серебрянцева. Они сидели на полу и во все глаза таращились на меня.

Я вылез наружу и без сил привалился к башне. Металл был горячий. От него вверх поднимались струйки то ли дыма, то ли пара. Наверное все-таки пар. Дым означал бы, что сгорела краска, а она вроде была цела.

— Ну, ты даешь, Максим! — возглас Загребельного окончательно вернул меня к реальности. — Как это ты додумался?

— Да так как-то осенило, — пробурчал я и стал медленно спускаться вниз. — Хотели испытаний? Так получите и распишитесь.

Пока сползал с брони, заметил что «302-ой» стоит в центре черного выгоревшего пятна, края которого присыпаны пеплом. Цирк-зоопарк, у этой черты исчезли люди!

Память воскресила те жуткие мгновения: рев воздушных потоков, извивающиеся в конвульсиях люди, ослепительный белый огонь пожирающий их тела, и еще… там было что-то еще. Что-то или кто-то. Какая-то фигура, силуэт, тень. Она стояла в объятьях чернильно-черных вихрей. А потом? — Я изо всех сил пытался вспомнить то, чего практически не видел. — А потом, когда на своей «восьмидесятке» я уже мчался навстречу зловещему порталу… потом она исчезла. Куда подевалась не знаю. Да и была ли вообще? Может все это не реально? Может именно так выглядел мой страх?

— «Двухсотых» человек шесть-семь, — Андрюха вырвал меня из липкого, дышащего могильным холодом мира воспоминаний. Он подошел, чиркая ногами по серым хлопьям.

— Это если они «двухсотые»… — мрачно заметил я. — А то может забросило мужиков куда-нибудь…

— А это одно и тоже.

— Пожалуй, — мне оставалось лишь согласно кивнуть.

Там временем уцелевшие после катаклизма люди стали приходить в себя. Они поднимались на ноги, выбирались из своих убогих укрытий. Все растерянные, подавленные, с печатью страха в глазах. По-другому быть и не могло. Никто из них никогда не сталкивался ни с чем подобным. Да и мы, если честно признаться, тоже не сталкивались. Даже аномалии Проклятых земель не шли в сравнение с этим.

— Вот он, значит, какой… туннель, — негромко произнес Загребельный.

— Да-а-а… — протянул я, оглядывая место происшествия.

— Это же надо где открылся, прямо у нас перед носом!

У меня в крови все еще бурлил адреналин, в голове стоял гул, перед глазами сияло чудовищное белое пламя, но тем не менее через все это сумела пробиться подозрительность, сквозившая в голосе друга.

— Полагаешь, туннель открылся не случайно?

— Заверяю вас, что щит к этому не имел ни малейшего отношения, — прихрамывая, к нам приближался Серебрянцев.

— А что имело? — нахмурившись, Леший стал внимательно оглядываться по сторонам. Словно что-то искал. Всего через мгновение подполковник ФСБ громко обратился к находящимся в мастерской людям: — Всем внимание! Осмотреться! обо всех подозрительных предметах докладывать немедленно!

— Ты полагаешь… — обратился я к приятелю.

— Не исключено, — Леший не дал мне договорить. — Те туннели, через которые приходят кентавры, создаются искусственно. Это факт. Почему бы кому-то не открыть дверцу прямо к нам в гости?

— О чем это вы? — не понял пожилой ученый.

— Потом, Даниил Ипатиевич, все потом… — чтобы не обидеть старика отказом, я взял в свою руку его ладонь и крепко пожал. — Поздравляю. Вы правы. Щит действительно может противостоять аномалиям.

— Мощность генератора маловата, — посетовал старик. — Надо будет что-то с этим делать.

— Только быстрее, Даниил Ипатиевич, — вмешался в разговор Загребельный. — Завтра утром мы должны уйти.

— Как завтра? — Серебрянцев растерянно взглянул на Андрюху. — Вы же говорили…