Тут мне в голову пришел еще один вариант, тот самый, который Леший преподнес Фомину. Корабли ханхов это Ноев ковчег, который призван сохранить жизнь только лишь достойным. Если верить в библейские истории, этот способ уже применялся, причем теми же самыми авторами. Вопрос только почему в достойные выбрали всех нас, включая Петровича и Фому? А вдруг еще не выбрали? Вдруг мы лишь кандидаты? Вдруг сейчас в сторону Могилева пробираются сотни вот точно таких же бронетранспортеров со всех уголков мира… ладно, пусть не мира, пусть Европы? Дойдут далеко не все. И вот именно этот смертельно опасный поход и станет экзаменом, пропуском в мир живых, в команду избранных?

Углубившись в размышления, я не сразу понял что меня зовут. Точно, зовут. Я обернулся только лишь на второй окрик.

— Товарищ полковник!

Костя Соколовский стоял в метре от борта «302-го». Очевидно он прошел через торговые павильоны, а потому оказался позади БТРа. Почти вся наша команда трудилась с другой стороны машины и видеть капитана просто не могла.

Сразу бросилось в глаза, что Костя один. За спиной у Соколовского уже сновали первые посетители рынка, но среди них не было никого похожего на прапорщика ВДВ. О том что Клюев так и не объявится, говорил камуфлированный чехол РПГ-32, который висел на плече у офицера.

Я помахал капитану рукой и тут же прокричал Загребельному:

— Андрей, там Сокол пришел!

— Пусть сюда подходит! — Леший заканчивал с последним мешком.

— Обойди машину! — приказал я Косте и сам стал спускаться. Что я дурак куковать здесь в одиночестве, когда внизу будут рассказывать новости!

К Лешему мы подошли практически одновременно. Обменялись рукопожатиями. Пока дожидались замешкавшегося Нестерова, капитан предупредил:

— В павильоне буча назревает, — Соколовский кивнул в ту сторону, откуда только что пришел. — Говорят Фома соляру украл и сейчас в наглую вам ее сливает. А соляра ведь достояние общественное, ее только для поселковых дизелей берегут. Активисты уже в штаб идти намылились.

— Мурата нашли? Клюев где? — Загребельный проигнорировал всю эту историю.

— Прапор ушел, — Костя начал со второй части вопроса. — Сегодня на рассвете отправился большой караван в сторону Серпухова. Так он с ними рванул… пока возможность есть, пока тут все к чертям не полетело. — Капитан снял с плеча гранатомет и положил его на мешки с провизией. — Вот, «Хашим» оставил. Сказал не его это вещь. — Поглядев на гранатомет, Костя грустно вздохнул. — Аппарат, конечно, хороший, только выстрелов к нему осталось всего два.

— Угу, — Леший с пониманием кивнул.

— Как там с Муратом? — наконец подошел милиционер.

— Вроде видели его вчера днем, около периметра, в районе пожарной части. — Соколовский пожал плечами. — По приметам сходится, невысокий азиат в камуфляже и легком броннике.

— И это все? — Леший нахмурился.

— Мурат не сам был. С мужиком каким-то. Выше среднего роста, худой, в плаще. Это все. Больше никакой информации.

— Не густо, — вздохнул майор милиции.

— Из всего этого что-нибудь становится ясно? — я поглядел на специалистов, сперва на Нестерова, затем на Загребельного.

— Ни хрена из этого не ясно, — подполковник ФСБ отрицательно покачал головой. — Этим мужиком мог оказаться кто угодно, например, прохожий, который угостил Ертаева папироской или…

Леший не успел договорить. К нам буквально подбежал Владимир Фомин:

— Давайте сваливать быстрее! — выдохнул он. — Тут какая-то падла уже Надеждина известила. Не хватает еще, чтобы Морозов со своими идейными активистами заявился. Конфискация у этого волчары любимое, блин, занятие!

— Морозов это проблема, — подтвердил я. — Так что, мужики, давайте галопом!

Работа закипела с новой силой. Припасы и снаряжение грузили через верхние десантные люки. Внутри БТРа складированием особо не заморачивались. Это все потом. А сейчас распихивали ящики и мешки по углам, оставляя лишь узкий проход, по которому экипаж и десант мог добраться до своих мест. Когда погрузить оставалось лишь несколько канистр с питьевой водой, я улучил момент и высунулся наружу:

— Андрей, мы заканчиваем!

— Я тоже!

Подполковник ФСБ поднес к глазам пол литровую банку, в которой на два пальца была налита солярка. Посмотрел через жидкость на свет, поболтал ее, проверяя вязкость, понюхал и удовлетворенно кивнул. Контроль был пройден, и Загребельный позволил залить в бак последнюю канистру.

Я уже в который раз подивился другу. Даже не смотря на невероятную спешку, Андрюха делал все правильно и основательно. Для него не существовало второстепенных вопросов и несущественных мелочей. Цирк-зоопарк, вот у кого надо поучиться! Вот с кого стоит брать пример!

Попрактиковаться в хладнокровии и рассудительности мне не дал Фомин. Он вскарабкался на броню и, оказавшись со мной буквально лицом к лицу, прокричал:

— Петровича нет! Пропал! Не могу найти!

— Да что ж за дьявольщина здесь творится! — выдохнул я, вспоминая что и впрямь уже минут сорок не наблюдаю Петровича ни возле БТРа, ни во всем остальном дворе. Неужели еще одно исчезновение?