Вволю налюбовавшись окрестностями, он наконец спустился на стену. Направляясь к нам, Андрюха еще раз глянул на город, правда, в отличие от меня, в его взгляде не было ни проблеска лирики, один пристальный, выверенный и взвешенный практицизм. Им же оказались наполнены и слова подполковника:

— С этой стороны все чисто.

— А что с севера? — в голосе Нестерова звучали тревога и неуверенность.

— Мы прошли до улицы Жукова, кентавров нет. Ушли.

— Но они в любой момент могут вернуться, — продолжал сомневаться милиционер.

— Майор, нам нужен этот БТР, — жестко и требовательно произнес Леший.

— Не должны они вернуться, — я поддержал Загребельного. — По нашим сведениям…

— По вашим сведениям?! — фыркнул Анатолий. — Ты говорил, что в ближайшие два месяца атак больше не будет. А что же, позвольте спросить, мы наблюдали всего пару часов назад?

Хороший вопрос. Как говорится, прямо серпом по яйцам. Попробуй, ответить на такой… Я попробовал:

— Это была какая-то… — пришлось потратить пару секунд на поиск подходящего определения, — какая-то аномалия, что ли.

— И причину этой аномалии ты конечно же знаешь? — Нестеров выжидательно на меня уставился.

— Увы, не знаю, — пришлось бессильно развести руками.

— Прекрасно! — милиционер хотя и улыбнулся, но и коню было понятно, что ему сейчас совсем невесело. — Допустим, разберем мы баррикаду на Южных воротах, а кентавры тут и пожалуют.

— Не скрою, шансы на такую неприятность остаются, — согласился Леший. — Но давайте подойдем к делу с другой стороны. К примеру, сможем ли мы остановить эту атаку и продержаться пока заграждение не будет восстановлено? — Загребельный задал вопрос и сам же на него ответил. — Сегодняшний бой показал, что да. Крупных сил противник собрать не успеет, так что полтора десятка стволов должны справиться. Кроме того на подступах к воротам растяжек можно понатыкать. Они зверье будь здоров останавливают.

Нестеров надолго задумался, а когда вновь поднял на нас глаза, то спросил:

— Куда вы собираетесь ехать, когда откопаете машину?

— Есть одно дело… — я мельком переглянулся с Андрюхой. — Несколько странное дело… Оно больше походит на самоубийство.

— Исчерпывающий ответ, — улыбнулся майор. Затем он в сердцах махнул рукой. — Эх, ладно. Разрешу вам ломать периметр, но только при одном условии.

— Каком?

— Пообещайте, что перевезете раненых в Подольск.

— Да мы уже и сами думали… — начал было я, но Нестеров решительно перебил.

— Так какого рожна тянете? День-то не резиновый. Живо приступайте к работе!

Когда из-под груды кирпичей, досок и кусков старого железа показалась башня моей «восьмидесятки», я едва не прослезился. Грязная и ободранная, с битыми смотровыми приборами, расплющенными пусковыми установками «Тучи» и погнутыми пулеметными стволами. В моем восприятии БТР сейчас был трупом родного человека, который эксгумировали в присутствии близкого родственника, меня, значит. Чтобы с чувствительным свидетелем не случился сердечный приступ, его само собой не допустили к могиле, а лишь разрешили смотреть издали. Высоты восьмиметровой оборонительной стены для этого вполне хватило. Отсюда не видно крови и не слышно ужасной трупной вони.

Я вдруг понял, что это не только ассоциации или всякие там метафоры, рожденные в моем, наверное, уже немного подвинутом мозгу. Это правда, это страшная реальность. Ведь там, на броне…

— Осторожней, мужики! — мои мысли прервал прозвучавший внизу возглас Лешего.

— Кто-нибудь, принесите брезент, — это был уже голос Кости Соколовского.

Я увидел как один из Одинцовцев, тот, что ближе других стоял к краю баррикады, спрыгнул на землю и потрусил в сторону мастерских. В это время Загребельный и Соколовский вытянули ножи и стали резать веревки, которыми к крыше БТРа был надежно привязан бурый, приплюснутый, словно измазанный в солидоле, сверток или мешок. Только очень присмотревшись в нем можно было узнать человеческое тело.

— Эх, Лёха-Лёха… не повезло тебе, брат, — простонал я, вспоминая улыбающееся лицо пулеметчика. — Очень многим в тот день не повезло…

Когда принесли брезент, бойцы аккуратно переложили на него останки погибшего товарища, а затем спустили с баррикады и отнесли подальше. Потом его похоронят, ну а сейчас лучше не слышать этот тошнотворный запах разложения, запах гибели.

Видать отвратный лик смерти подействовал не только на полковника Ветрова. Все, включая моих напарников — автоматчиков, засевших на стене номер шесть, заметно занервничали. День уже давно перевалил за полдень, а заветный БТР-80 все еще оставался в каменном плену. Но добыть его оттуда это только пол дела. После этого еще следовало восстановить барьер, защищающий нас от визитов разнообразной хищной нечисти.

— Полковник! — неожиданный окрик заставил меня вздрогнуть, и не мудрено. В своих мыслях Максим Ветров уже начинал бой с наползающими из сумрака бестиями.

— Чего тебе? — я встал с небольшого кирпичного штабеля и поглядел на мощную фигуру Загребельного, стоящего на практически очищенной крыше бронетранспортера.

— Если разобрать завал только позади БТРа, ты сможешь его выдернуть? Задним ходом? Иначе… — подполковник невесело покачал головой. — Иначе до ночи прокопаемся.

— Только позади…?