Нынешний вид моего БТРа настолько отличался от того, который привык лицезреть Подольский старожил, что вместо традиционного «Наше вам с кисточкой» Устинов ошарашено протянул:

— Это чё с вами такое приключилось?

— Это?

Вслед за Дмитрием я критически оглядел свою «восьмидесятку». Темный провал на месте второго колеса, погнутые пулеметные стволы, битые фары и приборы наблюдения. Испещренный царапинами замызганный корпус поблескивал отвратительными, распространяющими зловоние потеками.

— Да много чего, Дима, — я горько усмехнулся. — Задолбаешься рассказывать.

— А люди эти откуда? — Устинова в основном заинтересовала одетая в добротный камуфляж, хорошо экипированная команда Лешего.

— Из Одинцово.

— А чё это они? — Дима скривился в ехидной улыбке. — Сперва от нас туда драпали, а теперь выходит назад? Что, не по нутру пришлось американское руководство? — при этих словах староста пихнул в бок бойца, с которым пришел, и тот согласно закивал.

Я в упор, с ледяным холодом в глазах поглядел на обоих приятелей, и улыбки с их лиц начали сползать.

— Нету больше Одинцово, — хриплым голосом я пояснил то, на что до этого намекал мой суровый взгляд.

— К-к-как нету? — глаза двух Подольчан стали круглыми как блюдца, а приятель Устинова едва не выронил свой автомат.

— Вот так, — я тяжело вздохнул. — Пустая теперь крепость стоит. Хотите, можете завтра же туда переселяться. Только не советую.

— Не, Григорич, ты растолкуй! Как же так? — Дима даже не прореагировал на мою мрачную шутку. — Куда люди подевались?

— Митрофаныч у себя?

Вместо ответа я покосился на высокое административное здание, до которого было не более полста шагов. В былые времена там располагался банк и бизнес-центр, а теперь штаб всего поселка.

— Митрофаныч? — Дима не сразу смог переключиться на новую тему. — Ну да, у себя. Где ж ему еще быть?

— Тогда давай, устрой моих людей на ночлег, а через часок подгребай к нему, там и поговорим.

— Лады, — Устинов с готовностью согласился. Наверное, сразу смекнул, что еще до нашего разговора сумеет потолковать с Одинцовцами, расспросить, выяснить в чем же, в конце концов, дело.

Безошибочно определив в Загребельном старшего, Дмитрий уже хотел направиться к нему, да только я его притормозил:

— У вас в больничке носилки имеются?

— Имеются. Точно знаю, — Устинов кивнул.

— У меня тут раненый. Без сознания.

— Понял. Сейчас сделаем, — Дима обернулся к своему товарищу. — А ну, Васек, давай, сгоняй. И еще там кого-нибудь в помощь прихвати.

Васек был моложе Устинова и к тому же находился у него в подчинении, потому, само собой, безропотно подчинился.

Ожидая пока из лазарета прибудет подмога, мы с Дмитрием подошли к Лешему.

— Андрей, вот хочу тебя познакомить, — я указал на местного старосту. — Дмитрий Устинов, он отвечает за этот сектор.

— Ну прямо как министр обороны… Был когда-то такой.

Чекист пошутил без тени улыбки. Его пронизывающий цепкий взгляд сканировал Подольчанина с головы до ног и обратно. Мне даже показалось, что под ним Устинов съежился.

— Подполковник Загребельный. Мы тут к вам в гости, правда ненадолго. — Андрюха протянул руку.

— Будем знакомы, — услышав окончание фразы, Дмитрий, похоже, вздохнул с облегчением.

— Дима проводит вас, покажет где расположиться на ночлег, — пояснил я приятелю. — Я же устрою Пашку и Блюмера в санчасть, а потом отмечусь у местного руководства.

— Может хватит уже носиться с этим дебилом? — Леший указал взглядом на аспиранта ХАИ, как тень стоявшего возле БТРа. — Пусть скажет спасибо, что его сюда доставили в целости и сохранности. — Тут Загребельный поправился: — Ну, или почти в целости.

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Блюмер теперь наш с потрохами. Теперь он нам должен, за все должен, как земля колхозу. И его уже никто не будет спрашивать чего он там хочет или не хочет. Обязан, так сказать, искупить… А посему пойдет с нами и точка!

— Да на кой он нам сдался? — Андрюха пожал своими мощными плечами.

— Э, подполковник, ты что и впрямь не понимаешь зачем нам нужен авиационный инженер?

Леший ничего не ответил, только пристально на меня поглядел.