– Вот именно, — кивнула Аманда, вставляя специальные цилиндрики из пенорезины в уши. — Как раз ради этого я их и использую.

– Но ты же его мать.

– Да, а ты его отец. А Харрис его няня. — С этим словами Аманда перевернулась на другой бок и натянула пуховое одеяло на голову.

– Уааааа! — снова начался недовольный крик на высокой ноте. Хьюго так и не перестал удивляться, что такой маленький ребенок способен создавать столько шума. Как у него получается такой крик? Хьюго резко сел и посмотрел на часы. 2:37 утра. Он толкнул Аманду вбок.

Она пошуровала в ухе и достала одну из грязных затычек, к которым он уже стал привыкать, но все равно испытывал отвращение, находя их на полу в спальне или в кровати.

– В чем дело? — рявкнула она.

– Тео. Он плачет.

– О, проклятье! — выругалась жена. — Что с ним еще такое, черт побери?

— Он — ребенок, Аманда, черт побери! Поэтому он и плачет, черт побери!

– И что делает эта проклятая старая летучая мышь? — гневно спросила Аманда. — Предполагается, что она должна присматривать за ним в ночное время, черт побери!

— Черт ее знает, — простонал Хью го.

А старая летучая мышь вообще слышала Тео? Обычно слышит, следует отдать ей должное. Когда бы Тео ни включался, как думал о начале крика Хьюго, в прошлом крики почти сразу же прекращались. Двери мягко открывались и закрывались, и ребенком занимались профессионально. Но, может, сейчас няня Харрис особенно глубоко заснула.

Черт побери, в 2:38 вставать ужасно. Время для этого ну совершенно не подходит! А поскольку было очевидно, что Аманда не встанет, придется ему. Хьюго поморщился, откинул одеяло и тут же поежился. Холод спальни мгновенно ударил ему в голую грудь. Хьюго всегда спал полностью обнаженным, чтобы быть постоянно готовым к действию, как он шутливо говорил различным подружкам на протяжении многих лет. Хотя теперь, практически дав обет безбрачия, в холоде, в сельской местности, он начинал задумываться, стоит ли ему и дальше продолжать спать обнаженным. Заверения Лотти, которые она давала Лауре, в том, что половые отношения можно возобновить через несколько недель, определенно не подходили к его случаю.

– Раньше у меня была здоровая половая жизнь, — стонал он пару ночей назад, жалуясь Аманде.

– О, да? И с кем? — рявкнула она в ответ.

– Уааааа!

Поскольку Аманда опять запечатала уши и заснула, Хьюго опустил ноги на пол. Ощущения напоминали ныряние в холодное море и были совсем неприятными. Обнимая себя руками, чтобы хоть как-то согреться, Хьюго, шатаясь, вышел из спальни и отправился наверх, на третий этаж. У двери в детскую он схватился за ручку, толкнул дверь и замер. Он словно примерз к полу, и ему стало еще холоднее, чем только что было из-за полной обнаженности.

Свет в детской горел. В углу, над кроваткой Тео склонилась знакомая широкая спина. Пока Хьюго стоял, примерзнув к полу, спина развернулась, и на него в ужасе уставились выпученные разъяренные глаза.

— Мистер Файн! — резко выдохнула няня Харрис и приложила большую руку к груди.

Хьюго развернулся и бросился вон. Но перед тем как спасаться бегством, он отметил поразительный факт. Няня Харрис даже без четверти три была одета не в махровый халат, а в форменное платье. И на голове у нее были не бигуди, а шапочка.

Фактически скатываясь с лестницы, Хьюго слышал, как няня Харрис продолжает разговаривать сама с собой. Ее восклицания выражали глубочайшее отвращение. Хьюго не мог различить, что именно она говорила. Но, похоже, опять упоминался лорд Файрбурн.

Теперь приближалось Рождество, и Элис испытывала такое же возбуждение, как ребенок. Ее всегда трогали праздники. Но первое Рождество с их дочерью будет таким особенным, что у нее при одной мысли о нем увлажнялись глаза.

Их елочные украшения были совершенно особенные. Сама елка была сделана дома из картона и даже не покрашена, на ней развесили перегоревшие лампочки, спасенные из вагонетки, в которую выбросили мусор из какого-то офиса.

— Елочные игрушки! — победно объявил Джейк, вернувшись с полным пластиковым пакетом. Элис радостно бросилась к нему, представляя настоящие — хрупкие и блестящие. Ей было трудно скрыть свое разочарование, когда они оказались совсем другими, но она пыталась выглядеть довольной ради спасения планеты. В любом случае после того, как игрушки развесили, они скрыли, по крайней мере, часть жирных пятен на картоне.

Вклад Элис в украшение картонного дерева состоял в вырезании картинок из рождественских открыток, очевидно спасенных из прошлогоднего мусора. Судя по посланиям, это был не только мусор Джейка. Элис аккуратно вырезала картинки, а потом проткнула иголкой с нитками, извлеченными из старой одежды. Потом она попыталась развесить различных дедов Морозов, малиновок и колокольчики на скользких картонных ветках. Во время работы они с Джейком пели новые версии традиционных рождественских гимнов, переделанных для прославления новой жизни мусора. Джейк обучил им Элис. Получалось, например, что пастухи по вечерам вяжут носки из восстановленной пряжи…