Однако найти подходящие удалось не сразу. Это произошло не потому, что Хьюго искал идеальный вариант. Он просто искал место, не заполненное до предела. «Цыпочки» оказались единственным заведением во всем Бате, в котором имелись места для детей возраста Тео, хотя только на утренние часы.

Это было ударом по планам Хьюго, и не в малой степени потому, что это означало работу в «Данн и Дастарде» только неполный день. Хьюго знал, что договориться об этом будет нелегко. Нейл

неоднократно высказывал в офисе свое мнение по семейным вопросам, хотя оно явно было устаревшим. По расчетам Хьюго, лучшим временем для обращения к боссу будет сразу же после одного из типичных для Нейла ленивых обедов.

— У него найдется свободная минутка во второй половине дня? — спросил Хьюго у Шуны, секретарши Нейла, по телефону, разговаривая самым своим сладким голосом.

Он сомневался, что это сработает, но, тем не менее, решил проявить настойчивость. Вскоре после начала работы в «Данн и Дастарде» Хьюго понял, что Шуна с презрением относится ко всей человеческой расе, но особенно презирает его самого. Она оказалась еще одной женщиной, на которую, как и на няню Харрис, не подействовал знаменитый шарм Файна. «А он вообще еще существует?» — иногда задумывался Хьюго. Или он оставил его в Лондоне вместе со всем остальным, ради чего стоило жить?

Враждебность Шуны получила объяснение после того, как Нейл как-то между делом заметил, что на место Хьюго претендовал парень Шуны.

— Слабовольный и бесхарактерный оболтус, — смеялся тогда Нейл. — Учти, ее характера хватит на них обоих.

Хьюго думал, что в словах босса есть смысл. Шуна отличалась крупной челюстью и всегда выглядела агрессивно. В дополнение к этому ее густые сухие волосы напоминали собачью шерсть. Что-то в ней было от собаки на сене. Как и следовало ожидать, она отказалась помочь ему встретиться с Нейлом, когда тот пребывает в самом добродушном настроении.

— Он свободен завтра утром в половине десятого, — рявкнула она. — И все. Или записываетесь на это время, или ни на какое.

– Я согласен на это. Спасибо, Шуна, — ответил Хьюго, стараясь, чтобы его голос звучал удовлетворенно. Однако в душе он испытал отчаяние. Ему досталось время встречи с медведем, мучающимся от головной боли.

В дополнение к этому в половине десятого утра Тео гарантированно не будет спать. Наоборот, он будет очень активно бодрствовать. Он будет прыгать на стены, а это не очень удачно, поскольку Тео придется взять с собой на встречу. Хьюго едва ли мог оставить его дома в одиночестве.

На следующий день Хьюго прибыл на свое прежнее и, как он надеялся, и будущее место работы ровно в девять тридцать пять. Он держал под мышкой извивающегося младенца, на лацкане пиджака красовались несколько пятен, на которые уставилась Шуна, когда он проходил мимо.

– Заходи, — пригласил Нейл как раз с таким мрачным видом, как опасался Хьюго. Начальник в ужасе посмотрел на подчиненного. У Нейла были красные глаза, выглядел он помято и фактически лежал на столе. — Он не будет орать? У меня жутко болит голова.

– Не думаю, — сказал Хьюго более уверенно, чем себя чувствовал.

К счастью, ребенка очаровали новое место, новые предметы и запахи первой фирмы, в которой он оказался, поэтому его меньше интересовали крики, чем пожухлое фиговое дерево в пыльном горшке на столе у Нейла. Хьюго сел и попытался удержать своего рвущегося на исследование обстановки сына на коленях. Затем он обрисовал свои планы возвращения на работу.

– Так что, если я смогу работать только по утрам, это будет просто великолепно, — закончил он.

Нейл потер красное, небритое лицо, выражающее сомнение.

— Я не держу тех, кто работает неполный рабочий день, — проворчал он. — И вообще вчем дело? Я думал, что ты классный продавец со смертельным шармом, а не муж-домохозяйка в испачканном кашей джемпере. — Он уставился на Тео, извивающегося на колене Хьюго, который был одет в костюм в тонкую полоску. — Не думал, что ты настолько политкорректен, — добавил он неодобрительно.

Хьюго вздохнул и ухватил ребенка вокруг талии, чтобы тот не бросился на листья фигового дерева, которые явно хотел сорвать.

– Это не имеет никакого отношения к политической корректности, — громко сказал он, перекрикивая протест Тео. — И к испачканным кашей джемперам. Дело в том, что Тео может ходить в ясли только по утрам. А Аманда весь день в Лондоне. Каждый день.

– Эта женщина относится к тебе, как к половой тряпке. Ты должен ей это сказать, Файн.

Хьюго не потрудился сообщить, что на самом деле уже высказывал свое беспокойство Аманде. Он понимал, что мнение Нейла о нем не улучшится, если он признается, что ей было совершенно неинтересно его слушать. Кроме этого, он отчаянно пытался заставить Тео не шуметь. Хьюго порылся в кармане в поисках соски, молясь, чтобы она там оказалась. Но он забыл ее взять.