Когда бешеный вихрь утих, Бекки лежала, истощенная, в его объятиях, а голова покоилась у него на груди. И единственным ее желанием было навсегда остаться окутанной кольцом этих сильных рук. Но вдруг она осознала, что Бизер напряжен, и не разделяет с ней ленивой истомы. Он попытался осторожно пошевелиться и сжал зубы, сдерживая стон.

Ребекка села.

— Райан, милый, что с тобой?

— Ничего. — Его голос был резковатым от боли. — Сейчас все будет в порядке.

— Боже, твоя спина! — Бекки безумно испугалась за него. — Это я виновата, совсем не подумала, как ты будешь мучиться!

— Совсем чуть-чуть. — Он улыбнулся и провел рукой по ее щеке. — Но счастье быть с тобой, пусть даже всего одну ночь. Это стоит любых страданий, поверь.

— Я сейчас принесу что-нибудь: воды, обезболивающего.

Бекки дотянулась до ночника и включила свет. Райан быстро натянул на себя простыню.

— Нет, ничего не надо. И... выключи свет. Пожалуйста.

Ребекка непонимающе посмотрела на него, затем вспомнила о скрытых шрамах, разрушивших его мечты о счастье. Шестое чувство подсказало ей, что надо делать.

— Райан, ты видел меня обнаженной, — мягко сказала она. — Вполне справедливо, если я попрошу тебя о той же привилегии.

Его лицо стало пепельно-серым, блестящим от пота.

— Ты не понимаешь...

— Понимаю. — Она наклонилась и коснулась губами его губ. — Понимаю.

Ее губы двинулись вниз по его шее, вбирая в себя солоноватый привкус его кожи, и словно бабочки запорхали по гладкой равнине его груди, перелетая от одного оливкого соска к другому.

— Ну, как, хорошо? — Она подняла голову и улыбнулась.

— Хорошо? — напряженно переспросил Райан. — Для девушки, которая живет с писателем, у тебя, довольно скудный вокабуляр. Бекки, ты уверена?

— На двести процентов.

Ребекка продолжала свой путь, отодвигая льняную простыню. Она провела кончиками пальцев по его ребрам и почувствовала, как сжались его мышцы в ответ на ее прикосновение.

У него было великолепное тело, спортивное, твердое. Ее исследующая рука достигла бедра, и пальцы наткнулись на первую сморщенную ткань.

— Бекки...

— Тсс!.. — Бекки приложила указательный палец к его губам. А другой рукой потянула за край простыни, полностью открывая изрубцованные темно-бордовые линии, крест-накрест исполосовавшие его бедро.

Райан напрягся, ожидая ее реакции и опасаясь заметить хотя бы малейший намек на нерешительность, сомнение.

Нежно погладив каждую из отвратительных зарубин рукой, Бекки склонила голову и начала их целовать.

Райан молчал, чувствуя токи новой жизни, которую вдыхала Ребекка в мертвые клетки.

Вскоре ее губы и язык стали безрассудно смелыми, он расслабился и снова начал шутить:

— Предупреждаю, Бекки, еще немного, и твой акт сочувствия грозит превратиться в нечто совсем иное.

— Именно на это я и рассчитываю. — Она засмеялась. — Единственное, что мне жаль, так это твою спину. Не слишком ли сурово ты ее наказываешь?

— Ты права, — торжественно провозгласил он. — Пожалуй, на этот раз я дам ей отдохнуть, посмотрю в потолок и подумаю о проблемах в мировой политике. Не возражаешь?

На следующее утро Бекки проснулась с абсолютно новым для себя чувством полной гармонии с окружающим миром.

Какое-то время она лежала с закрытыми глазами, наслаждаясь своими ощущениями и мечтая, потом повернула голову и обнаружила, что в кровати рядом с ней никого нет.

Мужской одежды тоже не было. Возможно, Райан ушел, потому, что не хотел испытывать на прочность только что наладившиеся отношения с Ленор. Сестра могла зайти в спальню в любой момент. И все же Ребекка почувствовала легкое разочарование.

Прошлой ночью она, пресыщенная, в блаженном изнеможении заснула в объятиях любимого. Бекки потянулась и ощутила приятную ломоту в мышцах. В ушах все еще шелестел страстный голос Райана, шепчущий слова любви.

Сегодня самое прекрасное воскресенье в ее жизни! И она приготовит ему вкуснейший завтрак в его жизни.

В кухне Ребекка поставила чайник на плиту и намазала маслом два кусочка хлеба. Вошла, зевая, Ленор, уже не столь подавленная, как накануне вечером, и села за стол.

— Как спалось?