Ксения обвела глазами помещение, словно собираясь на прощание вынести все вещи. Ее взгляд остановился на прозрачном пластиковом пакете, лежащем на кожаном диване, точнее, на босоножках внутри.

— Ой, какая прелесть! Я давно ищу такие босоножки, именно такой модели! Можно посмотреть? — защебетала Ксюша совершенно другим тоном, мгновенно переключаясь.

— Смотрите… — растерянно ответил Роман, пораженный циничным поведением Ксении.

Он кивнул в знак согласия, и уже через секунду ее ловкие пальцы держали в руках изящные босоножки розового цвета с оторванным каблуком-шпилькой.

— Какая прелесть! Могу поспорить, что они принадлежат вашей супруге, которая попросила вас занести их в ремонт.

— Нет… вам покажется странным, но я лишь однажды видел их хозяйку и, вероятно, никогда больше не увижу эту женщину. Она просто оставила их у меня в машине.

— Понимаю, — улыбнулась Ксения крупными зубами, — случайная связь, захлестнула страсть, и все такое…

— Нет, вы не так поняли…

— Все я поняла! Я не старуха! Ой, эти босоножки тридцать шестого размера! А это мой размер! Знаете что?! Отдайте их мне, тем более что вам они не нужны, а их хозяйку вы больше не увидите, сами сказали!

— У этих босоножек легкомысленный вид, а у вас траур, — ответил Роман, почему-то не хотевший отдавать этой женщине обувь незнакомки. Еще ему не понравилась фраза Ксении о том, что он больше никогда не увидит обладательницу босоножек, возможно, где-то в глубине души Роман надеялся как раз на обратное.

— Траур у меня не будет долгим! Мой Володька сильно изменился в последнее время. Правы люди, говоря, что деньги меняют личность человека. Он зазнался, стал поздно являться домой, перестал обращать на меня внимание, сделался грубым, раздражительным, совсем не общался с сыном. Я даже стала подумывать, что у Володьки появилась другая женщина. Я и забеременела для того, чтобы использовать свой последний, чисто женский козырь — образумить мужа и вернуть его в семью. Но бог его наказал за меня, это яркий пример мужикам, чтобы не грешили и не уходили из лона семьи, — защебетала Ксения, не отрывая плотоядного взгляда от дорогих фирменных босоножек.

Роман во все глаза смотрел на эту странную женщину, ведущую себя крайне непоследовательно и возбужденно. Сначала она лила слезы и сообщала ему, что муж для нее являлся светом в окне. Потом Ксения смешала его с грязью, обвинив в изменах и бездушии. Причем, как Роман понял, для Ксении особо важным был вопрос о денежной компенсации за смерть мужа.

— Интересная у вас логика, Ксения, — посмотрел на нее Роман, — вы из всего делаете свои собственные выводы и совершенно не думаете, что у людей могут быть еще и другие причины для изменения своего поведения. Вы не допускаете мысли, что ваш покойный муж, может быть, и не изменял вам вовсе, а просто уставал на новой работе? Я уж не говорю о том, что покойных не принято поливать грязью… причем бездоказательно.

— Все вы, мужики, одинаковые! Будете покрывать друг друга! Доказательства у меня были бы, будьте уверены, мне просто не хватило времени! Вы-то уж со своей смазливой внешностью явно пользуетесь успехом у женщин! Ваша жена, наверное, несчастная женщина с ветвистыми рогами?

— У меня нет жены, — сухо ответил Рома.

— Вот хоть в этом вы честны! Правильно, не надо морочить никому голову, если понимаете, что не сможете держать в узде своего…

— Я понял вас! Учту! — прервал ее Роман. — Давайте не будем переходить на грубости, чтобы потом не пожалеть о сказанном!

— Ладно, я пойду… — Ксения снова кинула плотоядный взгляд на целлофановый пакет с босоножками из бутика и простонала: — Ну зачем вам сломанные женские босоножки, если у вас и жены-то нет?!

— Забирайте! — выдохнул Роман только для того, чтобы Ксения быстрее покинула его кабинет.

— Вот и славно! Я сама их сдам в ремонт и буду носить! — возликовала новоиспеченная вдова.

Роман встал и выпроводил Ксению из кабинета, закрыв за ней дверь.

Правда, Ксения успела написать шариковой ручкой свой домашний адрес прямо на каких-то его документах.

— Это на тот случай, если вы передумаете и захотите мне помочь стать богатой вдовой. Уж я-то сумею отблагодарить, будьте уверены! Помните, я говорила, что я не буду долго носить траур? А уж если ко мне придет такой очаровательный сыщик… мы найдем, чем заняться душной летней ночью.

Марта приехала на работу в этот день рано и уселась в кабинете мужа у окна. Маргарита в дорогом черном платье с серебряной ниткой, больше подходящем для ресторана, чем для похорон, присела здесь же, напротив подруги.

— Я волнуюсь, — произнесла Марта, глядя на улицу.

— Еще бы! Не каждый день хоронишь бывших мужей, — согласилась Рита, поправляя кокетливую шапочку с черной вуалью на своих рыжих уложенных волосах. — Я хоронила из всех моих мужей только одного. Ну, помнишь того автогонщика, который разбился и его собирали по кусочкам. Его пришлось хоронить в закрытом гробу…

— Рита, прошу тебя, заткнись!! — взмолилась Марта и добавила: — Я даже не смогла собраться с силами и поехать за Димой в морг…