Шрифт:
— Вот вы каждый день ходите в институт, учитесь. А что такое познание? — спрашивал Дэн и тут же отвечал: — Философ, родоначальник немецкой классической философии, Кант говорил о методе критического философствования, сущность которого заключается в исследовании способов познания самого разума; границ, которые может достичь разумом человек. Это и есть познание… Впрочем… — он смутился, — может быть, я путано объясняю, может, вам неинтересно…
— Нет, что ты, очень интересно… свежо… — поспешно уверила Кошелева, шагавшая с другой стороны от Дэна.
Он польщенно вспыхнул и продолжил речь.
Алиса уже начинала чувствовать себя так, словно попала в какой-то зверинец. Дэн и Наташа, казалось, вполне довольны друг другом. Алисе вспомнилось, что всякий раз при встречах с Дэном ее охватывало странное ощущение, будто он ждет от нее чего-то. Сначала она думала, что это внимание, может быть, любовь. Но нет, очевидно — только признание, он желает самоутвердиться. И то, как он говорил с ней о Геймане, и как производил впечатление на Алисину маму, рассказывая туристические байки, видимо, взятые из Интернета, потому что тогда Алиса уже догадывалась, что ни туризмом, ни Гейманом он всерьез не интересуется. Все это — материал, чтобы обратить на себя внимание, сделаться значимым.
С этими мыслями девушка немного отстала от увлеченной друг другом парочки. В принципе Наташку она понимала: кажется, у той тоже нелады с личной жизнью. Чем больше она слушала Дэна, тем сильнее уверялась в мысли, что они все равно не остались бы вместе… Но в душе отчего-то поселилась противная сосущая тоска. «И чем Наташка лучше меня? — думала Алиса, мрачно глядя себе под ноги. — У нее волосы жидкие, и зубы кривые, и веснушки… Однако получится, что Дэн меня бросит. И зачем я только дала ему свой телефон, ведь чувствовала же, что ничего путного не выйдет!..»
Тогда, два месяца назад, Алиса так страдала от одиночества, так хотела любви, что готова была полюбить первого, кто обратит на нее внимание.
Первым оказался Денис.
Задумавшись, девушка едва не наткнулась на какое-то препятствие и, подняв взгляд, увидела, что это препятствие — ожидающие ее Дэн и Наташка.
— Ты где застряла? Мы тебя ждем-ждем… — обвиняюще протянула Кошелева.
— Нигде. Извините, ребята, я вспомнила об одном срочном деле. Составлю вам компанию как-нибудь в другой раз, — скороговоркой проговорила Алиса и, отвернувшись, зашагала прочь.
Она думала, что ее догонят, но этого не случилось.
Когда Алиса вышла из метро на своей станции, снова разразился ливень. Еще недавно чистое небо было темно от туч, словно их нагнал сюда злой волшебник. Люди теснились под козырьками остановок, стояли под крышей метро, пережидая буйство стихии. Но Алиса не стала ждать. Затянув потуже воротник куртки, она пошла по улице, перечерченной бурными потоками, не обращая внимания на то, что тут же вымокла до нитки. Погода как нельзя больше соответствовала ее настроению, а на душе было так же мрачно, как и на небе.
«Пусть дождь, — думала она, идя прямо по лужам и не замечая того, как шарахнулись от нее две девицы под веселым красочным зонтиком. — Может быть, простужусь, заболею и умру. Это лучший выход, раз я никому не нужна».
Дождь смывал с лица слезы, он плакал, солидарный с ней во всем, оплакивая даже не столько собственные Алисины неудачи, сколько горькое несовершенство мира — мира, где возможно притворство, равнодушие, предательство и ложь…
«Мы с ним одни на целом свете. Пусть же не кончается дождь», — думала девушка.
4. Неожиданное знакомство
Вопреки самым мрачным предчувствиям Алиса не умерла и даже не заболела. Это было, в конце концов, досадно: ни единого чиха!
Родители, вовсю собирающие чемоданы в Прагу, встревоженно потрогали ее лоб (холодный), но на всякий случай все же сунули подмышку термометр.
Тридцать шесть и один. Горло у ребенка тоже ничуть не красное… Зрачки вроде не расширены… Алиса безвольно сидела на диване, позволяя проделывать с собой любые манипуляции. Мама и папа переглянулись.
— Знаешь, Вить, я остаюсь! Ребенок дороже! — заявила мама, решительным жестом отставляя в сторону чемодан.
— Ты права, Оль! Шли бы они со своими срочными вызовами на… высокие горы, — махнул рукой папа. — Решено! Останемся оба!
— Нет, ты лучше поезжай, — мама настойчиво подтолкнула его к двери. — Мы контракт подписывали. Объяснишь там, почему я приехать не смогла.
— Оль, ну сама подумай, как я там со всем без тебя справлюсь? И здесь ребенку необходимо наше внимание. Мы и без того слишком долго пренебрегали им ради науки.