— Что ж… Там был Чак. И Том заставил Чака ему помогать.

— Нет. Я так не думаю. Вот к тому я и вела, когда мы начали говорить про Гейси и Дамера. Смотри, трупы животных были довольно свежими. А мальчики исчезали в течение пяти лет. Верно? Приблизительно. Но похоже, ни одно из животных не погибло раньше, чем год назад. Здесь теплое лето, множество насекомых.

— Итак, каков итог?

— Тому помогал не Чак. Это был кто-то другой, тот, кто все еще на свободе.

Толливер посмотрел на меня с совершенно непроницаемым лицом. Я понятия не имела, о чем он думает и согласен ли со мной.

— Что? — протянув руки ладонями вверх, спросила я.

— Я думаю, — ответил он.

Пока Толливер думал, он включил зажигание, что было хорошо, потому что в машине было очень зябко.

— Итак, что делать? — в конце концов спросил он.

— Понятия не имею, — ответила я. — Мне нужно забежать к Манфреду, чтобы сказать, что его бабушка умерла своей смертью. Хотя там был кто-то, кто ничего не сделал.

— Что?

— Кто-то наблюдал, как она умирает. И не позвал на помощь. Вряд ли, если бы он позвал, это что-нибудь изменило. — Я покачала головой. — Просто жутко. Она знала, что кто-то стоял там и наблюдал.

— Но не трогал ее? И не помогал?

— Нет. Просто наблюдал.

— А это не мог быть сам Манфред?

Я ухватилась за такую идею. Это имело бы смысл. Манфред необязательно должен был знать, что Ксильда умирает.

— Нет, — нехотя произнесла я, обдумав мою связь с последними моментами Ксильды, которые пережила в похоронном бюро. — Нет, это был не Манфред. По крайней мере, если это был он, то Ксильда уже не узнавала собственного внука, а я не ощутила такой дезориентации из контакта с ней.

Толливер высадил меня, а сам поехал заправить машину.

Я шагала по больнице, будто работала там, и, войдя в палату Манфреда, обнаружила, что он один. Пытаясь не выглядеть так, словно я испытала большое облегчение — Рейн, вероятно, была милой женщиной, но с ней было нелегко, — я подошла прямиком к постели и прикоснулась к руке Манфреда. Он распахнул глаза, и на мгновение мне показалось, что он собирается завопить.

— О, слава богу, это ты, — сказал он, когда понял, кто перед ним. — Что ты выяснила?

— Твоя бабушка умерла своей смертью. Э-э… Ты не помнишь, чтобы стоял в дверях ее палаты и какое-то время смотрел на нее?

— Нет. Я всегда просто входил и садился в кресло рядом с ее кроватью. А что?

— Когда она умирала, кто-то стоял в дверях, наблюдая за ней.

— Они ее напугали?

— Необязательно. Она была удивлена. Но не это послужило причиной смерти. Она уже умирала.

— Ты уверена?

Манфред не знал, что делать с этим случайным кусочком информации. И я тоже не знала.

— Да, уверена. Она умерла своей смертью.

— Это отлично, — вздохнул он с огромным облегчением. — Спасибо тебе огромное, Харпер. — Он взял меня за руку, сжав своей теплой рукой. — Ты сделала это для меня, и наверняка это было ужасно. Но теперь нам не нужно вскрытие, бабушка может упокоиться в мире.

То, что Ксильда упокоится в мире, не имело никакого отношения к тому, будет сделано вскрытие или нет, но я решила, что лучше будет этой теме беседы умереть естественной смертью — так же, как умерла Ксильда.

— Послушай меня… — начала я.

Его лицо затвердело — я говорила серьезным тоном.

— Слушаю.

— Не оставайся здесь один. Не оставайся один в Доравилле.

— Но парня же арестовали, — возразил Манфред. — Все позади.

— Нет, — ответила я. — Нет, я так не думаю. Вряд ли кто-нибудь действительно умыкнет тебя из больницы, но если тебя выпишут, все время держись вместе с мамой.

Он понял, что я на редкость серьезна, и кивнул — нехотя, но кивнул.

А потом в палату вошла медсестра и сказала, что Манфреду пора встать и пройтись с ее помощью, так что мне пришлось выйти из больницы, чтобы постоять перед ней в ожидании Толливера.

Барни Симпсон направлялся к входу в больницу со стопкой бумаг, и я случайно пошла с ним в ногу.

— Я-то думала, что администратор обычно прикован к своему столу, — сказала я. — А вы ходите по всей больнице.

— Если бы моя секретарша не заболела, я сидел бы в кабинете весь день, — согласился Симпсон. — Но она взяла больничный. Один из пропавших мальчиков был ее внуком. И хотя пройдет еще много времени, прежде чем они смогут похоронить мальчика, казалось правильным дать ей день или два, чтобы она побыла с дочерью.