Шрифт:
Констанция всю дорогу до машины решала для себя, было ли все это сказано в шутку или серьезно, но потом неожиданная мысль заставила ее спохватиться.
— Рокси! Это же все стоило уйму денег! Откуда у тебя…
— Деточка, уймись. В косметическом салоне у меня открытый счет, а про бутик я тебе говорила.
— Я тебе верну…
— Разумеется, вернешь. Линзы — мой подарок. Считай, что я настояла на них из чистого эгоизма. За остальное рассчитаемся после твоего триумфального возвращения с Багам.
Конни молчала всю дорогу до ресторана, а уже за обедом задала вопрос, который мучил ее некоторое время.
— Рокси, этот Жозеф, он действительно…
— Шикарный мастер. Я его подцепила случайно, Мими Роджерс посоветовала. Он волшебник, правда?
— Я не об этом. Он… У него глаза накрашены!
— Ну да. Он же гей.
— Ты так спокойно об этом говоришь…
— Конни, на дворе двадцатый век! Подобные штучки давно уже никого не пугают и не шокируют. Жозеф классный парень, к тому же никогда не полезет к тебе с непристойными предложениями. Что ты имеешь против геев?
— Да ничего, просто непривычно…
— Милая моя, да на свете полно куда более неприятных мужских увлечений. Вот, скажем, хоккей. Они же могут говорить о нем часами! Сутками. Срываться и ехать на матч, бросив тебя одну с мытой шеей. Обсуждать итоги жеребьевки во время секса…
— Рокси!
— Да, было у меня такое! Нет, по сравнению с хоккеем Жозеф просто душка.
Констанция молчала, собираясь с мыслями. Потом медленно произнесла, не глядя Рокси в глаза:
— Рокси, а как ты узнала… когда… ну то есть… про отношения полов!
— Блеск! Как у тебя это получается, Конни?
— Не смейся. Я в жизни ни с кем не разговаривала на такие темы.
— М-да, понимаю. Видишь ли, мне было несколько проще. Мы с мамой всегда были скорее подружками, чем просто матерью и дочерью. К тому же она француженка, настоящая, не канадская. Франция — родина любви, сама понимаешь.
Конни серьезно и доверчиво посмотрела на подругу.
— Не понимаю, Рокси. Я вдруг поняла, что ничего не понимаю и не знаю.
— Так уж и ничего? Ты же знаешь, откуда берутся дети и все такое?
— Теоретически. Но ведь в жизни происходит как-то иначе. Люди встречаются, начинают общаться, потом возникает аттракция…
— Влечение, Конни, влечение. Мы же не диплом твой сейчас обсуждаем.
— Да, конечно. Так вот, я очень слабо себе представляю, как это происходит в жизни… И как распознать, возникло влечение или нет. В теории все выглядит довольно глупо.
Рокси звонко расхохоталась.
— Это точно! Когда Даг Мерсье сообщил мне, что поцелует меня на вечеринке, я полдня тренировалась на чердаке и дико хохотала.
— Трени… что делала?
— Тренировалась. Мне же было тринадцать лет! Я понятия не имела, как целуются по-настоящему. Взяла старый чайник, с таким широким носиком — и целовалась с ним. Главное было научиться дышать при этом носом. Ой, не могу, умора.
Рокси веселилась, а Констанция, слабо улыбаясь, думала совсем о другом. В тринадцать лет Рокси целовалась с мальчиком, а Констанция — Констанция осиротела. И не стало на земле ее мамы, с которой она все равно ни за какие коврижки не стала бы советоваться на такие темы…
Вечерело, когда они с Рокси вошли в свой домик в кампусе. Рокси повалилась на кровать и сладко зевнула.
— Завтра на лекции не пойду. Здоровый сон до полудня — и начинаем собирать тебя в дорогу.
— Ты что! Еще целая неделя!
— Она пролетит, как одна минута. Увидишь, мы еще будем не готовы за час до отлета твоего самолета.
5
Шон Айвенс прилетел на Багамы в начале последней недели апреля. Впрочем, на Багамах понятия «лето-зима-осень-весна» выглядели очень расплывчато. Вероятно, жутким холодом тут считаются двадцать пять градусов, ну а шторма капризная Атлантика устраивает в любое время года.
Мистер Босуорт оказался милейшим дядькой, очень похожим на Джона Сильвера из «Острова сокровищ», только ног у него было две. Он носил пиратскую треуголку с блестящей пряжкой, гавайскую рубаху навыпуск и необъятных размеров шорты хаки, а на ногах у него были сандалии. Шона хозяин отеля принял с распростертыми объятиями, долго извинялся, что бунгало Шона будет несколько на отшибе — просто именно там селятся, хе-хе, одинокие постояльцы, а весь центральный ряд отдан новобрачным парам.
— Райское место, малыш, что поделать! Голубки слетаются сюда со всего света, а я обеспечиваю их шалашами со всеми удобствами. Почему же ты один? Такой красавец, и без подружки! Скажу тебе по секрету, это волшебное место. Глазом не успеешь моргнуть, как забронируешь на следующий сезон двойной номер! Располагайся, осваивайся, все к твоим услугам. Если что понадобится — только свистни.