— Если ты правда хочешь увидеть их реакцию, я думаю, ты можешь сама сказать им сегодня, — заметила Абигайль.

— О, ни за что! — усмехнулась Хелен. — Может я и хочу на это посмотреть, но чем дольше они будут разбираться, тем сильнее разозлятся, когда наконец разберутся!

Абигайль покачала головой. За последние девять или десять лет она провела на Мантикоре больше времени, чем дома а Грейсоне, но несмотря на явное озорное удовольствие, которое она получала, водя за нос метрдотеля, порой ей всё же казалось странным отношение своих мантикорских друзей к аристократии. К отметил Жерве, её отце был землевладельцем, и самые сокровенные мечты самыз прожжённых членов мантикорской Ассоциации Консерваторов были бледной тенью реальной власти землевладельцев в пределах их владений. Термин "абсолютный монарх" не совсем описывал эту власть, но вот "верховный самодержец", вероятно, был ближе к сути.

Благодаря опыту собственного детства, у неё осталось очень мало иллюзий о причудах и недостатках людей "голубых кровей". Но в тоже время она была дочерью суровой и неумолимой планеты и общества с богатыми традициями, в котором сдержанность и правила поведения лежали в самой основе императива выживания. Непочтительное, почти насмешливое отношение столь многих мантикорцев к собственной аристократии всё ещё тревожило её. В этом отношении, Хельга даже ближе к ней, чем к Хелен, подумала она. Враждебность, противоборство, даже ненависть — эти чувства она могла понять, когда тот, кто был с рождения облечён властью, злоупотреблял ею, вместо того, чтобы следовать своему долгу. С другой стороны, то самоуничижительное веселье, которое демонстрировали люди вроде Гвена Арчера, плохо укладывалось у неё в голове, хотя ей и приходилось наблюдать точно такое же поведение у десятков других мантикорцев не менее высокого происхождения, чем он.

"Похоже, можно забрать девчонку с Грейсона, но нельзя забрать Грейсон из девчонки", — подумала Абигайль. Эта мысль не в первый раз приходила ей на ум. И не последний, кисло отметила она.

Она начала было говорить что-то ещё, но замолчала, когда принесли их напитки, и официант принял заказы. Он снова исчез, а она глотнула чаю со льдом (его ей было нелегко найти в мантикорских ресторанах) и опустила стакан.

— Оставляя неблагородные, хотя, признаю, и занимательные размышления о том, сколько инфарктов последует за обнаружением наших низких шарад, я сейчас переведу беседу в более рассудительное и серьёзное русло.

— Удачи тебе в твоём начинании, — пробормотала Хелен.

— Как я собиралась спросить, — продолжила Абигайль, послав своей младшей подруге свирепый взгляд, — как идут дела на планете, Хельга?

— Такой же сумасшедший дом, как и всегда. — Хельга поморщилась, отпила из собственной пивной кружки и вздохнула. — Полагаю, это неизбежно. К сожалению, становится только хуже. Я думаю, никто во всём секторе не видел раньше такого количества курьеров на орбите одной планеты!

Все трое ее слушателей понимающе скривилис.

— Я не думаю, что мы можем винить их, — продолжила она, — даже если мне хочется пристрелить следующего репортёра, который попадётся мне на глаза! Но я не представляю, как они предлагают министру Крицманну заниматься делами, если они постоянно охотятся за его "заявлениями" и "интервью".

— Одно из самых неприятных последствий открытого общества, — сказал Жерве. Его тон был гораздо более философским, чем настроение.

— Точно, — согласилась Абигайль с неприятной улыбкой. — Хотела бы я дома на Грейсоне посмотреть на репортёра, который решит, что сможет "поохотиться" на папу!

— Ну, что верно то верно, — рассудительно произнесла Хелен. Все обернулись к ней, и она пожала плечами. — Может быть дома я провела слишком много времени, наблюдая за интригами Кэти Монтень, но мне кажется, что журналисты, заполонившие Тимбл — возможно, лучшее из того, что могло случиться.

— Как это так? — спросил Жерве. Заданный неудачным тоном, этот вопрос мог бы стать пренебрежительным, особенно учитывая их разницу в возрасте и звании. А так он звучал с искренним любопытством, и она снова пожала плечами.

— Вся политика — это вопрос ощущения и понимания. Конечно Кэти сейчас в основном занята внутренней политикой, но то же самое относится и к дипломатии. Если ты контролируешь условия дебатов, преимущество на твоей стороне. Ты не можешь заставить противоположную сторону принять решение, которое ты хочешь, но у тебя гораздо больший шанс получить его, если ты заставишь её защищать свою позицию в глазах общественности, чем если тебе придётся защищать свою. Управление информацией — и особенно общественным восприятием информации — один из лучших способов ограничить противнику возможность выбора теми вариантами, которые наиболее выгодны для твоих целей. Не забывайте, если солли нужно формальное объявление войны, хватит и одного вето от системы-полноправного члена, чтобы их остановить. Это довольно существенная награда за пиар-кампанию. И в данный момент мы хотим управлять дебатами так, чтобы просто поведать правду о том, что случилось на Новой Тоскане, верно?

Жерве кивнул, и она в третий раз пожала плечами.

Так что, если все журналюги на свете соберутся здесь на Шпинделе, слушая нашу историю, глядя на данные наших сенсоров и беря интервью у наших людей, это всё и будет отправлено обратно на Старую Землю. Они могут как угодно пытаться повернуть эту информацию, но суть того, что узнают все эти солли — даже от своих собственных репортёров — будет основана на том, что они получили здесь от нас.

— Примерно так говорит и министр Крицманн, — согласилась Хельга, — хотя он обычно добавляет несколько красочных определений этих самых репортёров.