Шрифт:
– Сергей.
Хорошо не на «вы».
А он ее:
– Марина Ивановна.
К Марине Ивановне он просто не мог пойти на премьеру. И она какого-то Сергея Петухова не приглашала. Кто он такой? Мой муж все время где-то работал, но маму это не впечатляло. И сейчас Заяц Петь не сидит без дела. Название его должности каждый раз состоит из нескольких слов, ключевое из них «менеджер». Менеджер по чему-то там. Или какой-то менеджер. Менеджер где-то там. Перебирая визитные карточки мужа, я пытаюсь понять смысл его деятельности, и до меня все никак не доходит.
– Ты что-то продаешь? – спрашиваю я Петя каждый раз, как только он устраивается на новое место.
– Нет.
– Берешь на работу людей?
– Нет.
– Занимаешься рекламой?
– Нет.
– А что ты тогда делаешь?
– Я решаю вопросы.
– Какого рода вопросы?
– Ты все равно не поймешь.
– Я глупая?
– Далеко нет.
– Тогда объясни, пожалуйста…
Тут Петь обычно зажимает мне рот поцелуем. И я думаю: в самом деле, какая разница, где он работает? Он ведь дает мне деньги. И когда он нужен, Петь всегда под рукой.
– Твой муж типичный бездельник, – сердито говорила мать.
– Он трудится с десяти до шести.
– Тогда, конечно, незаменимый человек. С десяти до шести. – И губы ее презрительно кривились.
В общем, вы уже поняли, что они не ладили. Так же, как и мы с Егором. Мама не ладила с Зайцем Петем, я с ее любовником, папа от нас съехал, чтобы этому не мешать, куда ни посмотришь, полная гармония. В общем, мы жили вполне счастливо до того момента, как зеленоглазый красавчик Егор неудачно упал на садовый нож. Вот с этого все и началось…
Но заметила я это, когда…
Господи, когда же я это заметила? Когда в лобовое стекло моей машины влетел камень? Я попыталась изменить свою жизнь с того, что села за руль. Права у меня имелись, но на машине ездил Петь. Он ведь работал с десяти до шести, а я до полудня валялась в постели. У нас никогда не было домработницы, как у моей мамы. А я…
Я старалась жить согласно своей полезности для общества. Поскольку она равна нулю, то я не считала возможным иметь не то что домработницу, даже вторую машину. Я этого не заслужила. Но когда умерла мама, у меня оказалось целых два шикарных авто, и с обоими надо было что-то делать.
Первая мысль: продать. Но я хорошенько подумала и сказала о своем решении Петю.
– Хорошая идея, – кивнул он.
– Так на чем мне ездить?
– Ты давно это заслужила.
Он всегда понимал меня с полуслова. Разумеется, я хотела знать, можно ли мне ездить на «Бентли»? И он сказал: можно.
Первое впечатление было ужасное. На меня все смотрели. Я слышала их мысли: чья-нибудь дочка или любовница, подарили дуре крутую тачку, на фига козе баян. Самое главное, что они правы, все эти люди. Я не сама на нее заработала. И вот, еду. Еду плохо, потому что водитель я неопытный, и от меня все шарахаются. Боятся меня, моей крутой машины, не дай бог, заденут-поцарапают, и богатый папа или богатый папик устроит разборки с дракой-перестрелкой. У меня никого нет, в смысле богатого покровителя, который бы за меня заступился, но не вешать же знак об этом на лобовое стекло?
Тут я всерьез задумалась. А как должен выглядеть этот знак? Есть «чайник», есть «туфля», есть «не обижай малыша». Много чего есть, но это все не то. Как выглядит знак «честная женщина»? Очки? Не то. Решат: за рулем дама в линзах. Пояс верности? Любители садо-мазо станут донимать: девушка, дай телефончик. Ну, вот как это изобразить? Я представила очки на чайнике, а туфлю на шее у плейбоя типа Егора. Не умри моя мама, она бы мне подсказала. У нее была богатая фантазия, а у меня вообще никакой. Я мысленно переместила Егора на чайник, а очки на туфлю.
И в этот момент в лобовое стекло моей машины влетел камень. Если бы я не задумалась так крепко, я бы испугалась гораздо сильнее. И все могло закончиться плохо. Я как раз подъезжала к мосту. Выпусти я от неожиданности руль, машину бы вынесло аккурат на одну из бетонных опор. А так я решила: «Ну, камень и камень».
И поехала себе дальше. И только метров через сто, когда мост остался позади, до меня вдруг дошло: по всему лобовому стеклу идут трещины! И удар-то пришелся бы точнехонько мне в переносицу! Тот, кто бросил камень, стоял на мосту и поджидал мой «Бентли». То есть я вполне могла умереть, будь скорость побольше, как это, наверное, и положено, если едешь на «Бентли». Но я черепаха. Не еду, а ползу. Да еще и притормозила перед мостом, потому что задумалась.
Вечером я рассказала об этом случае Петю. Он как раз пришел с работы. Рассказала, смеясь, в основном про Егора на чайнике. Но его лицо стало серьезным:
– Камень, говоришь?
– Да, камень.
– Неприятно умирать, когда имеешь такие деньги, – внимательно посмотрел на меня Петь.
И тут до меня дошло. Я ведь совершенно забыла, что теперь очень богата! Мало того! Я богатая бездетная женщина, у которой нет завещания. Может, мне его составить? И вдруг, неожиданно для себя, сказала: