Элисса подошла к двери и демонстративно распахнула ее.

— Мне нужно начать приготовление рождественской индейки. Папа всегда жарил ее на углях, и я собираюсь продолжать традицию.

Брови Алекса от удивления поползли вверх.

— Прямо женщина времен Ренессанса! Есть ли что-нибудь, чего ты не умеешь делать?

Неожиданный комплимент застал Элиссу врасплох, но она не собиралась попадаться на этом. Скорее всего, он просто смеется над ней.

— К сожалению, я не умею выставлять мужчин из своей спальни.

Улыбка мелькнула на губах Алекса прежде, чем выражение его лица стало серьезным.

— Я понял, что тебе не до шуток. — Со смиренным кивком он оставил ее одну.

Взглянув на часы, Элисса поняла, что, если сейчас не встанет, им придется грызть вместо сочной и хрустящей индейки совершенно сырую. Натянув на себя черные шерстяные слаксы и свободный красный свитер, связанный Люси к ее дню рождения, Элисса поспешила на кухню. К ее удивлению, свет был включен, а посреди кухни стоял Алекс, выглядевший очень соблазнительно в джинсах и сером кашемировом пуловере.

— И что это ты здесь делаешь?

Алекс пожал плечами.

— Поскольку я теперь являюсь фермером, я подумал, что должен научиться жарить на углях мясо. Слышал, это довольно популярное времяпрепровождение на Среднем Западе.

— И ты полагаешь, что я научу тебя?

Огромные плечи поднялись и опустились вновь.

— Я подумал, что ты могла бы, — обезоруживающе улыбнулся Алекс, демонстрируя симпатичные ямочки. — Тем более, что еще совсем темно, а опоссум может бегать где-то поблизости.

Элисса вздрогнула при напоминании о недавних страхах. Ей совсем не хотелось признавать это, но в присутствии Алекса она чувствовала себя гораздо спокойнее.

— Ой, мешок с углем снаружи в кладовке.

Стараясь не глядеть в эти проницательные глаза, она позволила ему пройти к выходу из гостиницы. Они взяли куртки из платяного шкафа и вышли из дома на веранду, где хранился уголь.

— Хорошо, — недовольно пробормотала она, — насыпь угля для гриля.

— Слушаюсь, профессор, — прошептал он совсем близко от нее.

Наблюдая, как он пересыпает уголь, Элисса заметила сверкающие хлопья снега, улетающие в темноту с крыльца. Все-таки снег пошел! Подойдя к порогу, Элисса наблюдала за падающими снежинками.

— Что ты там видишь? — подозрительно спросил Алекс.

Элисса усмехнулась в темноту:

— Все в порядке. Просто пошел снег.

Она услышала, как он подошел к ней.

— А я никогда не видел снега, за исключением нескольких раз, когда мы ездили перед Рождеством покататься на лыжах в Колорадо.

— Мы? — Как ей хочется знать все о его семье! — По-моему, это чудесный способ провести праздники. У тебя есть братья или сестры?

Черты лица Алекса исказились.

— Нет! — Он резко отвернулся.

— Родители возили тебя кататься на лыжах каждое Рождество?

Алекс улыбнулся, но грусть сквозила в его глазах.

— Мои родители? Нет, мисс Кросби, вовсе нет… Скажем лучше, мы не были слишком близки. — Он явно не собирался распространяться на эту тему.

Снег повалил сильнее, и теперь стало очевидным, что на Рождество будет белым-бело. Хоть Элисса и стояла на веранде со своим злейшим врагом, но настроение у нее вмиг исправилось. Что может быть прекраснее снежного Рождества, которое ты проводишь в окружении любящей семьи? Элисса улыбнулась своим мыслям, стараясь прогнать все страхи.

— Вот уж валит так валит, — произнес Алекс, отрывая ее от размышлений. Он стоял рядом, опершись рукой на дверной проем и наблюдая за причудливым танцем снежинок, этим балетом тяжелеющих лоскутков кружева.

Отстраняясь, Элисса сделала шаг в сторону. Прислонившись плечом к полочке на стене, она посмотрела на его профиль. Мягкий свет веранды подчеркивал точеные скулы и добавлял белизны коже, порозовевшей от мороза. На растрепанные волосы упало несколько снежинок, поблескивавших словно маленькие звездочки. Чувствуя неловкость оттого, что невольно залюбовалась Алексом, Элисса отошла еще дальше, стряхивая снежинки с собственных волос.

— Зачем ты это делаешь? — произнес Алекс, удивив Элиссу. Она и не подозревала, что он наблюдает за ней. — Твои волосы просто сказочны в украшении из блестящих снежинок. Как светлые кораллы, поблескивающие на поверхности освещенного закатом моря.